Возможно, здесь есть нечто похожее на эйфорию переводчика — еще бы, неудивительно, что после трех лет упорного пробивания сквозь оккупированную Францию она победно бросает в воздух чепчик. Однако что имеет виду Лидия Дэвис, характеризуя Эмму Бовари как неспособную «мыслить» и «чувствовать»? По сути, весь роман строится вокруг опасностей, что таят в себе (неправильные) мысли и (фальшивые или ошибочно адресованные) чувства. Эмма Бовари «мыслит» и «чувствует», просто, возможно, не так, как Дэвис считает правильным. А относительно сетований на то, что Эмма не «достойна восхищения и сочувствия», то они представляют собой не что иное, как поверхностное, обезличенное суждение. «Мадам Бовари» в переводе Дэвис показывает, что можно вполне приемлемо перевести даже такую книгу, которая не находит отклика в вашей душе. В этом смысле мы убеждаемся, что перевод требует не только технических навыков, но и акта творчества. Если вы ищете более вольный перевод, почитайте Стигмюллера, а если более точный — то Уолла. Быть может, когда-нибудь отыщется и «шедевр» Джульетты Герберт: тогда мы сможем сравнить его с последующими и обнаружить новую разновидность неизбежных недочетов.

«Риф» Эдит Уортон

Романы состоят из слов, равномерно и демократично распределенных; впрочем, некоторые слова могут подниматься на более высокий социальный уровень за счет курсива и прописных букв. В большинстве романов эта демократия распространяется шире: каждое слово столь же важно, как и все остальные. В лучших романах определенные слова получают больший удельный вес по сравнению с другими словами. Лучшие писатели не привлекают к этому внимания, а позволяют лучшим читателям разобраться самим.

Есть много способов подготовиться к знакомству с романом. Возможно, вы решите подойти к нему с позиций честного и блаженного неведения. Возможно, ограничитесь основными сведениями об авторе (Уортон, 1862–1937), о ее социальном происхождении (Нью-Йорк, потомственная финансовая элита), о собратьях по перу (Генри Джеймс), о стране эмиграции (Франция), о материальном, семейном и сексуальном положении (богата, разочарована, в основном не удовлетворена) и так далее. Возможно, зададитесь целью раскопать такую информацию, которая обеспечит максимально автобиографическое прочтение текста (в таком случае вам лучше взять какую-нибудь другую книгу). Возможно, вы захотите получить непредвзятые, голые факты литературной хронологии и соотнесенности: так, «Риф» был напечатан в 1912 году, через семь лет после того, как Уортон прославилась романом «Обитель радости», и определенно стоит между ее самым мрачным произведением — «Итан Фром» — и ее величайшим романом о франко-американских взаимоотношениях — «Обычай страны». Возможно, вам захочется, чтобы такая информация была сдобрена окололитературными слухами, которые придают облику писателя жизненности: Уортон в год опубликования «Рифа», имея за плечами опыт неудачной кампании за присуждение Генри Джеймсу Нобелевской премии, совершила акт литературного благородства, редкий во все времена, а сегодня просто невообразимый. Она попросила издательство «Скрибнерс» вычесть из ее гонорара восемь тысяч долларов и передать их Генри Джеймсу в качестве аванса за «выдающийся американский роман». Джеймс, пришедший в восторг от самого большого аванса в жизни, так и не узнал причину внезапной издательской щедрости (кстати, эта книга, «Башня из слоновой кости», осталась незаконченной).