Читаем За миг до удара полностью

Я сделала шаг вперёд, удивляясь странному, неестественному блеску её смеющихся глаз. Она нажала на какую-то кнопку на панели, и в следующее мгновение подо мной что-то щёлкнуло, пол разверзся, и я рухнула вниз…

Подземелье… Мрачное, холодное, тёмное, затхлое – такие обычно описывают в книжках или показывают в фильмах ужасов. Только здесь не было ни паутины в углах, ни закованных в ржавые цепи полуистлевших скелетов. Оно было устроено на глубине не менее четырех метров от подвального пола особняка и представляло довольно просторный каменный мешок, из которого был лишь один выход – квадратный люк наверху, в который, собственно, я и провалилась. Зачем здесь была устроена эта ловушка – одному богу известно. Здесь не было ни стульев, ни матрацев, ни даже дерюги, на которой можно было поспать. Сплошной бетон, сверху, снизу и по бокам. И страшная сырость, смешанная с неприятным запахом, исходящим из угла, где зияла небольшая туалетная яма.

Пролетев четыре метра, я ничего не отбила себе лишь потому, что упала на чьё-то тело. Оно так и осталось лежать в скрюченной позе, даже не шелохнувшись и не вскрикнув от боли, как это сделала я. Сразу сообразив, что произошло, я вскочила на ноги, посмотрела наверх и в квадратном проёме люка увидела искажённое дьявольской ухмылкой лицо Лауры. Страшно оскалившись, она прохрипела:

– Раз, два, три, четыре – нет вас в этом мире, ха-ха-ха! – дико расхохоталась она, и от этих звуков мне стало нехорошо, если не признать, что я просто испугалась. Сказать что-либо в ответ я не могла – язык присох к небу.

Затем Лаура исчезла, и толстая крышка люка стала медленно подниматься на своё место, погружая все во мрак. В тот момент я ещё понятия не имела, что все это означает, поэтому особо не переживала, зная, что нет таких ситуаций, из которых я не смогла бы найти выход, чтобы выжить. Но одно дело выжить самой, а другое дело избавить от страданий других. А избавлять здесь было кого. Когда глаза немного привыкли к почти полной темноте, нарушавшейся лишь теми крохами света, что пробивались в щели люка, я осмотрелась и нагнулась над лежащим у ног телом. Совсем молоденькая девушка лет пятнадцати, совершенно голая, худенькая, с маленькой грудью и тоненькими ножками, лежала в неестественной позе с широко открытыми глазами, уставленными куда-то в тёмную стену.

– Эй, извини, пожалуйста. – Я тронула её за плечо. – Я нечаянно…

– Ей уже все равно, – послышался из дальнего угла за спиной сиплый безжизненный голосок. – Она вчера умерла.

Я обернулась. В полумраке поблёскивали четыре уголька глаз. Силуэты были почти не видны.

– Как умерла? – Я вдруг тоже охрипла. – От чего?

– От горя, наверное. – Второй голос был постарше и совсем тихим.

Я подошла к ним поближе и наклонилась, чтобы получше рассмотреть. Арину я узнала сразу, а во второй только с большим трудом можно было узнать Ольгу – настолько она исхудала, бедняжка. Вся одежда на них была грязная, местами рваная, сидели они на каких-то тряпках, отдалённо напоминающих джинсы и свитер.

– Ну, привет, что ли? – бодро проговорила я, чувствуя, как у меня начинает сосать под ложечкой. – Вы ведь Ольга и Арина, так?

Они удивлённо переглянулись, потом посмотрели на меня, и Ольга спросила:

– У тебя пожрать что-нибудь есть?

– Нету. А что, здесь не кормят?

– Редко, – вздохнула Арина, высвобождая из-под себя штанину джинсов. – Да ты садись. Мы тут Светку раздели, ей шмотки все равно уже не нужны, а нам хоть какое-то тепло.

Обыденность и спокойствие, с которыми это было сказано, меня испугали.

Похоже, девчонки уже привыкли к мысли о смерти, а значит, потеряли надежду когда-либо выбраться отсюда. И для этого, судя по всему, у них были основания.

Устроившись рядом с Ариной, я почувствовала, как она дрожит, и обняла её за плечи, притянув к себе, чтобы согреть. Она жадно прильнула ко мне, и я чуть не заплакала от жалости.

– Ну рассказывайте, что тут происходит? – спросила я весело, чтобы не усугублять и без того тоскливую атмосферу.

– Откуда ты нас знаешь? – заплетающимся языком проговорила Ольга.

– Потом расскажу. Сначала вы. Только ты пересядь ко мне, погреешься, пока я ещё не остыла.

Ни слова не говоря, она подхватила свитер, на котором сидела, переползла ко мне и, поднырнув под мою левую руку, тесно прижалась всем своим иссохшим, трясущимся мелкой дрожью телом.

– А чего рассказывать, если мы сами ни хрена не понимаем, – вздохнула она. – Психопатка ничего не говорит, только воду иногда в бутылке спускает и хлеб. Я уже давно здесь, лет двести, наверное, но так ничего и не знаю. Мама там уже с ума сошла, видать…

– А я недавно, – пролепетала Арина. – Но уже хочу умереть, как Светка.

Она самая первая попалась и тоже ничего не понимала. Никто не знает, зачем мы тут нужны этой дуре…

– А как вы здесь оказались?

– Так же, как и ты – сверху упали, – вздохнула Ольга. – Светка с ней в чате познакомилась, потом в гости приехала, музыку классную послушать, на шикарную дачу посмотреть. Она её повела подвал показывать, да и сбросила сюда.