Хотя Кейлавер и Денвер разделяла невообразимая бездна пространства и времени, Грейс с ее профессиональной наблюдательностью не могла не подметить определенного сходства. Да и чем, в сущности, отличалось ее положение в стенах госпиталя от пребывания в качестве почетной гостьи (или пленницы?) при дворе короля Бореаса? Работая в Денверском мемориальном, она очень редко беседовала с коллегами на отвлеченные темы и никогда не принимала участия в веселой возне в холле или долгих пересудах и сплетнях за чашкой кофе в свободные от наплыва пациентов часы. И сейчас она тоже ощущала себя чужой, созерцая суету во дворе с холодным безразличием стороннего наблюдателя.

Она уже собиралась отвернуться от окна, как вдруг вздрогнула и приникла к стеклу, опершись руками на каменный подоконник. Какой-то рыцарь в строгом наряде черных и серых тонов шел через двор от замковой башни к конюшням. Его широкие плечи слегка сутулились под тяжестью кольчуги. Лица его она не видела, но по длинным черным усам безошибочно опознала своего спасителя Даржа.

Грейс не раз вспоминала о нем за истекшие дни. Несмотря на сумрачный вид — а может, благодаря ему, — эмбарский эрл понравился ей. Будучи крайне консервативной в выборе друзей, она тем не менее испытала сильное разочарование, когда тот ее так ни разу и не навестил. Хоть бы из вежливости зашел — узнать, как она себя чувствует! Она уже знала, что Дарж прибыл в Кейлавер как полномочный представитель Соррина, короля Эмбара. Понятно, что у него масса дел, связанных со скорым прибытием его венценосного сюзерена, но перекинуться парой слов было бы совсем неплохо.

Поковырявшись с тугой защелкой, Грейс распахнула окно. В лицо ударила плотная струя свежего морозного воздуха. Она высунулась наружу, взмахнула рукой, открыла рот, чтобы позвать Даржа… и застыла на месте, парализованная внезапно охватившим все ее существо страхом — тем самым беспричинным паническим ужасом, который так часто в прошлом препятствовал ее нормальному общению с другими людьми. Цельными людьми.

«Это смехотворно, Грейс! Чего ты испугалась? Он всего лишь мужчина, такой же, как все».

Собрав волю в кулак, она вновь приготовилась позвать Даржа, но было уже поздно. Его коренастая фигура обогнула конюшни и скрылась из виду. Грей опустила руку, успевшую закоченеть от холода, и уныло уставилась на опустевший двор. Ну почему она так всех боится? Она вспомнила застреленного ею в больнице монстра — человека с железным сердцем, убившим Леона Арлингтона и собиравшегося убить старушку в инвалидном кресле. Он бы наверняка убил ее, если бы она, Грейс Беккетт, не помешала ему, вышибив мозги четырьмя пулями из полицейского револьвера. Она приложила руку к груди. Пальцы так замерзли, что не ощущали биения сердца. А есть ли оно у нее вообще? Быть может, его вынули много лет назад еще в приюте — точно так же, как кто-то вынул живое сердце из груди детектива Джексона и заменил его бездушным куском холодного металла? Быть может, именно поэтому она всю жизнь остается посторонней?

Она совсем озябла и была вынуждена затворить окошко.

47

На следующее утро — пятое со дня появления Грейс в Кейлавере — Эйрин не пришла. Накануне она объяснила, что всю первую половину дня проведет в покоях короля Бореаса, уточняя с ним последние детали подготовки к Совету. Грейс была предоставлена самой себе.

Некоторое время она сидела у камина за книгами. Открыв волшебные свойства половинки монеты — вещицы, безусловно, полезной и даже, не исключено, спасшей ей жизнь, — Грейс твердо решила изучить здешний язык, чтобы не зависеть от нее в дальнейшем. В конце концов, монетку могут украсть или она ее просто потеряет…

Задача оказалась не из легких. Сначала она читала абзац с монеткой-переводчиком в руке. Затем откладывала монету в сторону и всматривалась в незнакомые слова, сопоставляя их написание с ранее узнанным смыслом. Кропотливый труд, но через несколько часов она уже могла прочесть отдельные слова и фразы самостоятельно.

Кончилось тем, что у нее заболели глаза. «Сделай перерыв, Грейс, — предупредил внутренний голос. — От поехавшей крыши не спасет и галлон мэддока!»