– Ну да. Это тебе прекрасно известно.

– Ты хотел увести ее из семьи.

– Черт побери! Это еще не дает ему права УБИВАТЬ ее! – Конец фразы он выкрикнул в лицо Эрику.

– Нет-нет, – пробормотал Бертиль, словно погруженный в собственные мысли. – Но Лена раскаялась, она больше не желала иметь с тобой ничего общего, она слишком любила своих близких, родного сына, чтобы выполнить задуманное.

– О чем ты? – Юхан выпрямил спину. – Ты что, спятил?

– Отнюдь, Юхан. Это ты спятил, обезумел от ревности. Ты не мог смириться с ее отказом, для тебя это было страшное поражение. Поэтому ты вломился в дом, когда Лена была в душе, а мы с Эриком находились в подвале.

Юхан встал на ноги. Он отпихнул Бертиля, который стоял у него на пути, но тот схватил его за руку и не пропустил.

– Пусти меня. Если ты сам не позвонишь в полицию, это сделаю я, – сказал Юхан.

– И что ты им скажешь? Это будет твое слово – против моего слова, против нашего слова. Тут повсюду твои отпечатки пальцев, и у тебя был мотив.

– Ты сошел с ума.

– Нет, я в твердом уме. Я защищаю своего сына.

– Только не за мой счет! Кстати, он убил Лену шприцем из твоей мастерской. Как ты собираешься объяснить это в полиции? – Юхан отер слезы.

– Ты прав, – согласился Бертиль с убитым видом. – Это решающий довод. Тут полиция, пожалуй, поверит тебе.

Юхан вырвался от него.

– Оба вы совершенно больные на голову, – сказал он, переводя взгляд с Бертиля на Эрика и обратно.

Бертиль кивнул:

– Возможно. Но мы хотя бы живы.

И прежде чем Юхан успел отреагировать, Бертиль выхватил спрятанный в левой перчатке скальпель и легким круговым движением полоснул им по шее Юхана. Получился очень аккуратный разрез, вскрывший яремную вену, кровь брызнула фонтаном из открывшейся раны. Выпучив глаза, Юхан схватился за горло. Он пытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

Бертиль задумчиво свел брови.

– Полагаю, что ты украл шприц во время последнего посещения нашего подвала. Мы, – сказал он, указывая на Эрика и на себя, – сколько ни искали его с тех пор, так и не смогли найти…

Юхан упал на колени, вся грудь у него была залита кровью, которая струилась из шеи.

– Разумеется, все это умозрительные соображения, – продолжал Бертиль. – Но я думаю, что полиция согласится с тем, что это возможно. Особенно когда я расскажу им, что Лена тебя боялась, что она взяла один из моих скальпелей, чтобы защититься от тебя. Очевидно, она брала его с собой в ванную. Вот до чего ее довел страх! Это единственное логическое объяснение того, что произошло.

Он ткнул Юхана ногой, и тот повалился на пол. Бертиль забросил скальпель к Лене в душевую кабинку. Постояв над нею секунду, он обернулся к Эрику:

– Лучше будет, если он останется у нее в руке?

Эрик стоял точно оцепенелый.

– Как по-твоему, Эрик?

Эрик боязливо приблизился и посмотрел на мать.

– Да, – ответил он. – Так убедительнее.

Бертиль нагнулся, взял скальпель и вложил его в руку Лены. Наклонившись над телом, он двумя пальцами поднял шприц, затем вернулся к Юхану, всунул шприц ему в ладонь и согнул вокруг него пальцы, затем забросил шприц в самый дальний угол.

– Теперь хорошо? – спросил Бертиль отступившего к двери Эрика.

Эрик внимательно оглядел тесную ванную комнату. Вокруг обоих трупов стояли густые облака пара. Ноги Лены высовывались из кабинки, и за запотевшим стеклом проглядывало ее обнаженное тело. Безжизненное тело Юхана лежало на полу с застывшим на лице изумленным выражением, в зияющей ране на шее проступали наружу жилы. Вся эта сцена показалась Эрику знакомой и напомнила о фигурках в подвале.

– Придется вызывать полицию.

– Да, папа.

– Главное, возьми себя в руки. Мы должны придерживаться той истории, которую я только что изложил.

– Да, папа.

– То, что все так кончилось, для нас даже к лучшему. Любой другой поворот был бы хуже, это действительно стало бы для нас тяжелым ударом. Вспоминая маму, будем благодарны ей за все хорошее, что мы от нее видели, и будем чтить ее память.

– Да, папа.

– Что касается Юхана, то без него мир стал только лучше. Уверяю тебя, что по нем никто не заплачет.

– Да, папа.

– Я люблю тебя, Эрик, ты это знаешь.

– Я люблю тебя, папа.

Эрик кинул в ванную прощальный взгляд. Эта сцена была достойна пьедестала, и мысленно он увидел ее в одном ряду с сарычом и белочкой, грызущей орех. В голове зазвучала веселая музыкальная тема из «Хопэлонга Кэссиди»: «Here he comes, here he comes… here he comes»[26], и Эрик спокойно посмотрел на отца:

– Как ты думаешь, мы сможем починить лося?

29

2013 год

В стылом подъезде остро воняло мочой. На четвертом этаже Томас в темноте стоял перед дверью, за которой жил Игорь. Квартира находилась в квартале, соседствующем с заброшенной соевой фабрикой, в районе Брюггена. Расположенный на взморье, этот комплекс первоначально был задуман как район эксклюзивной застройки, но из-за начавшегося кризиса миллионеры туда так и не приехали. Зато вся округа в ускоренном темпе превратилась в гетто, где селились социально неблагополучные элементы, и с наступлением темноты тут уже никто не чувствовал себя в безопасности.