Тихий ночной воздух был пропитан запахами сена и разогретой травы. Долина, лежащая перед ним, спала. В одном или двух фермерских домах, расположенных в дальнем ее конце, еще светились окна; стояла тишина, изредка нарушаемая лишь блеянием овец в поле за ручьем да криками ночных обитателей леса. В ночном мраке он мог мысленно представить себе отдаленные пороги водопада и берега ручья, выступающие неровными краями на фоне темного неба. Ему показалось, что он услышал зловещую трель кроншнепа, донесшуюся сверху, из вересковых зарослей. Молодой месяц не баловал светом, но сейчас небо было усеяно звездами намного гуще, чем в последние несколько месяцев. Он увидел, как упала звезда, прочертив черноту ночи тонкой, молочного цвета линией.

Желания Бэнкс не загадал.

Он чувствовал себя усталым и опустошенным. Душевный подъем, наступления которого он ожидал после поимки убийцы, почему-то прошел мимо. Он не чувствовал, что все кончилось, что зло найдено и уничтожено. Каким-то необъяснимым образом он предугадывал, что зло только начинается, и постарался избавиться от этого мрачного предчувствия.

Он услышал мяуканье возле себя и посмотрел вниз. Это был тощий рыжий и довольно дикий кот. Их знакомство состоялось весной, после этого кот несколько раз приходил как раз в такое время, когда Бэнкс оказывался на этом месте поздно вечером. На вторую встречу Бэнкс принес ему молока, которое тот вылакал, после чего растворился в зарослях. Он никогда не видел этого кота в другом месте и в другое время дня или ночи. Однажды он захватил с собой немного кошачьего корма в порядке подготовки к визиту, но кот к корму не притронулся. Мяукнул, выпил молоко, потерся о ноги Бэнкса и скрылся там, откуда появился.

Бэнкс принес блюдечко с молоком и, устроившись поудобнее, стал наполнять свой стакан. Глаза кота горели в темноте янтарным светом, как будто проверяли, все ли в порядке, перед тем как начать пить.

Бэнкс прикурил сигарету и, облокотившись о стену, поставил стакан на ее шершавую неровную поверхность. Он пытался вытеснить из сознания все ужасные видения этого дня. Кот потерся о его ногу и скользнул в лес. Звучала виолончель Ростроповича, вплетаясь в странный контрапункт с дикой музыкой водопада Грэтли, недавно вздувшегося из-за весеннего половодья, и по крайней мере на несколько мгновений Бэнксу удалось избавиться от воспоминаний.

6

По мнению своих родителей, семнадцатилетняя Мелисса Хоррокс из Харрогита, не вернувшаяся домой с поп-концерта восемнадцатого апреля, переживала бунтарскую фазу переходного возраста.

Она была единственной дочерью Стивена и Мэри Хоррокс, посланная им провидением, когда Мэри было уже почти тридцать пять. Стивен трудился в администрации местной сыроварни, а Мэри работала на полставки в городском центре по операциям с недвижимостью. Примерно в шестнадцатилетнем возрасте у Мелиссы пробудился интерес к тяжелому року с элементами сатанизма.

Друзья успокаивали Стивена и Мэри, внушая им, что в этом нет никакого вреда и что это всего лишь юношеское увлечение, которое скоро пройдет; родители девушки тем не менее встревожились, когда она принялась изменять свою внешность, запустила занятия в школе и перестала посещать тренажерный зал. Мелисса перекрасила волосы в рыжий цвет, вставила в нос серьгу и стала одеваться во все черное. Стена ее спальни была сплошь увешана постерами с изображением костлявых поп-звезд с сатанинскими лицами, таких как Мерлин Менсон, и непонятными родителям оккультными символами.

Примерно за неделю до концерта Мелисса решила, что рыжие волосы ей не идут, и перекрасила их в прежний цвет, став натуральной блондинкой. Она упустила хороший шанс, позднее подумал Бэнкс: останься она по-прежнему рыжей, наверняка спасла бы себе жизнь. Это же обстоятельство навело Бэнкса на мысль о том, что перед похищением за ней не следили, а если и следили, то недолго. Хамелеона не интересовали рыжеволосые.

Харрогит, процветающий город в викторианском стиле с населением примерно 70 000 жителей, расположенный в Северном Йоркшире, считается идеальным местом для проведения различного рода конференций и, как магнит, притягивает к себе пенсионеров, потому не вполне подходит для проведения концерта группы «Яйца Вельзевула», но этому недавно сформировавшемуся музыкальному коллективу еще предстояло добиться заключения хорошего контракта с известной студией звукозаписи, поэтому они принимали любые приглашения, дающие возможность продвинуться по пути к музыкальному Олимпу. В городе конечно же раздавались обычные призывы запретить этот концерт, инициаторами которых были отставные полковники и городские зануды, которые к любой бочке затычки; вволю насмотревшись телевизионной чепухи, они забросали власти кучами писем протеста, но их кипучая деятельность ни к чему не привела.