Неделю спустя тот же мужчина, стоя в полутемном подвале за рабочим столом, трудился над установленной на столе деталью. Это была вырезанная из пенопласта левая рука, которую он полировал наждачной бумагой стосорокового номера, неспешными движениями равномерно проводя ею вдоль пенопластовой поверхности. Замерив штангенциркулем верхнюю часть плечевого сустава, он заглянул в записную книжку, в которую были занесены все размеры, и убедился, что мерки соответствуют образцу. Убрав с помощью наждачной бумаги еще миллиметр толщины, он удовлетворенно вынул руку из тисков. Отойдя от стола, он подошел к выполненному в полный рост манекену, стоящему возле одного из стеллажей. Пенопластовый манекен был составлен из нескольких скрепленных между собой частей и походил на увеличенную фигурку кукольного театра. Только лицо манекена было выполнено с особой тщательностью, и в нем сохранялось детальное сходство с убитой девушкой. Повозившись минут двадцать, хозяин приладил левую руку манекена на место и вернулся к большой цинковой ванне, стоявшей на полу рядом с рабочим столом. В ванне мокли куски снятой кожи. Первоначально он хотел снять кожу одним куском, но этого не получилось, и пришлось разделить ее на шесть частей. Вообще, это не играло никакой роли, так как он все равно собирался покрыть ее белой краской, которая маскировала бы швы. Он нагнулся, вынул один кусок из раствора и пошел с мокрой кожей к манекену. Осторожно он примерил кожу к спине, она легла свободно, как пальто. Только высыхая, кожа начнет сжиматься и в конце концов плотно обтянет основу. Он полюбовался на свое неоконченное произведение: девушка будет выглядеть красивее и величественнее, чем когда-либо при жизни. Однако совершенной она не станет. То, что сейчас получалось, было приблизительным решением, любительской попыткой скрыть недостающее мастерство. Он прекрасно осознавал несовершенство своей работы, и ему было стыдно. Но однажды у него все получится, и он создаст шедевр! К счастью, в его списке числилось несколько кандидаток. В этом отношении в Стокгольме их хватает с избытком. Бездомных девчонок из Восточной Европы. И он поклялся себе, что уж в следующий раз не допустит никаких оплошностей.

31

Канун Нового года, 2010 год

Ночное небо осветилось фейерверком, весь город праздновал Новый год. Каскады золотых, серебряных, синих, зеленых и красных огней дождем рассыпались над крышами, еле проступавшими в дыму, который заволакивал небо. Пушечные залпы отдавали в Нурмальме таким грохотом, что от него каждый раз вздрагивали проститутки и их клиенты. На Мальмскильнадсгатан машины текли мимо девушек плавным потоком, многие не переставая при этом гудели. Молодые парни в автомобилях отмечали праздник по-своему, выкрикивая в открытые окна обращенные к девушкам ругательства, подзуживая друг дружку, а то и показывая в окно голый зад. Девушки не оставались в долгу, отвечая плевками, выкриками и соответствующими жестами.

Маша высадилась из красного «ауди».

– С Новым годом! – крикнул ей вслед водитель.

– И тебя тоже, – ответила она, захлопывая дверцу.

Она подошла к Изе, стоявшей на тротуаре с другими девушками.

– Ну как? Стоила овчинка выделки? – спросила Иза.

– Четыреста. Чертов жадюга, конечно, торговался, чтобы без резинки. В честь Нового года. – Она пожала плечами. – Ну скажи на милость, разве это повод?

– И ты послушала?

– Послушала? Что я, совсем дурочка, что ли? – Она достала из кармана пакетик с белым порошком.

– Никак у него стащила? – кивнула на заначку Иза.

– Йес! – подтвердила Маша, открывая пакетик.

– Что это у вас? – спросила из-за ее плеча Лулу.

Маша покачала головой:

– Лулу, раз это похоже на кокаин…

– Так это и есть кокаин, – закончила за нее Иза. – Угостишь?

Они поделили кокаин, высыпав его на зеркальце, которое подставила Лулу, и втянули все четыре грамма через свернутую в трубочку пятидесятикроновую купюру.

Иза осклабилась и вытащила из наплечной сумки наполовину полную бутылку водки «Смирнофф». Она пустила водку по кругу.

– Храбрый поступок с твоей стороны – пойти к Славросу! Хотя ты и сделала это ради негритоски, все равно – мое почтение! Случалось, что он избивал людей до потери сознания только за то, что они вмешивались в куда менее важные дела.

– Плевать на Славроса! – сказала Маша и приложилась к бутылке.

Столпившиеся рядом девушки нервно захихикали, словно Славрос мог их слышать из своего кабинета на задах «Кей-клуба».

– А где Табита? – спросила Маша, оглядевшись и не обнаружив девочки.

– Там, у железной дороги, с клиентом, – ответила Лулу.

– Надеюсь, не с тем мужиком в «мерседесе»?

– Это с каким?

– Ну, с тем самым фриком на черном «мерседесе», который все время тут ошивается. С тем, насчет которого я вас всех предостерегала! – Последние слова она взволнованно выкрикнула.

– Да они все как один – фрики, все ошиваются… – Иза потянулась за бутылкой.

– Этот не такой, как все. Он… – Машин взгляд стал беспокойным, в горле пересохло, она почувствовала, что кокаиновый туман уже выветривается из головы. – Он – дьявол.