Читаем За борт! полностью

— Они здесь на правах полезных животных, которых люди эксплуатируют. Пока корова дает молоко, ее держат на привязи в хлеву. Как это еще назвать! — вставила Валерия.

— Ты бы хотела выпустить всю домашнюю скотину и зверей из зоопарка на свободу? — удивилась Эллен. — Но ведь большинство этих животных родилось в плену и не умеет добывать корм.

— По возможности их нужно осторожно возвращать к естественной дикой жизни, — сказал Ансгар. — Исключение можно сделать только для человекообразных обезьян, так как в ближайшие пятьдесят лет им грозит полное исчезновение. Наука без них не сможет обойтись, поскольку как-никак они наши ближайшие родственники. Ученые-генетики вот-вот расшифруют наши общие свойства, которых очень много, и поймут, в чем небольшие отличия между нами.

— То есть вы хотите вернуть в дикую природу даже кошек и собак? — удивилась Амалия.

— Ни за что в жизни, иначе мы лишимся куска хлеба! — воспротивилась Валерия. — Это тот случай, когда проблема в самих людях. Дело в том, что сегодня с животными обращаются совсем не так, как это было бы в естественных условиях. Возьмем, к примеру, собак. Среди них вы не встретите ни одной страдающей от депрессии. Наоборот, они совершенно довольны своим существованием. Организм собаки, которая имеет возможность регулярно поиграть с хозяином, выбрасывает серотонин, и потому животное счастливо.

Официант сервировал закуски, чайка по-прежнему терпеливо поджидала. С детским наслаждением Амалия кидала ей крохотные кусочки хлеба, которые птица ловко ловила в воздухе.

— Чайка — настоящая профи, она проделывает этот трюк не в первый раз, — сказал Ансгар, любуясь ловким животным.

Валерия не обращала внимания на забавную игру и поменяла тему:

— Не хотелось портить вам аппетит, однако меня все-таки очень беспокоит судьба Ортруд. Любопытно узнать, что они теперь предпримут.

— Насколько мне известно, всем судам сразу же был дан сигнал бедствия. К сожалению, как считает судовой врач, алкоголь существенно увеличивает опасность переохлаждения, поэтому шансов на спасение практически нет, — посетовала Эллен. — Кроме того, Герд нашел в записях Ортруд несколько пассажей, которые указывают на склонность к самоубийству.

— Дневник? — живо заинтересовался Ансгар. — Это, должно быть, очень, очень интересно!

— Если бы я собралась броситься в море, то в любом случае обязательно прихватила с собой дневник, — сказала Амалия.

— Ошибаешься, — возразила ей Валерия. — Большинство самоубийц отнюдь не желает сводить счеты с жизнью, а всего лишь не хочет продолжать жить в невыносимых лично для них условиях. Причем неизлечимо больные занимают среди них особое положение. Суицид почти всегда — это крик о помощи или, если хочешь, обвинение, и поэтому депрессивным людям важно, чтобы окружающие прочли эти обвинения, почувствовали себя виноватыми в их смерти и тем самым были бы наказаны на всю оставшуюся жизнь.

— А как выглядит этот дневник? Она писала карандашом или золотыми чернилами? — спросила Амалия.

— Герд мне прочитал оттуда кое-какие выдержки, сама я его в руках не держала. Внешне он мне немного напомнил девичий дневник Клэрхен: с терракотовой обложкой и крохотным замочком. Ясно только, что она завела дневник специально на время путешествия, поэтому в нем не так много записей.

Амалия зевнула:

— Ну и что мы будем делать дальше?

Валерия не без иронии ответила:

— Ну, если речь о тебе, то к твоим услугам четыре великих S любого туриста: Sightseeing, Shopping, Souvenir, Show![25]

— Первый пункт уже пройден, — недовольно отреагировала Амалия.

— Во всех городах есть улица, похожая на цюрихскую Банхофштрассе, — продолжила Валерия. — В Праге ее называют Шик-Чек-Шок-штрассе: как только у человека загораются глаза при виде шикарной одежды, он достает чековую книжку и испытывает шок, узнав, какую сумму ему придется выложить. Тебе там нужно обязательно побывать!

— Чушь это все и не для меня, — буркнул Ансгар. — Я предпочту устроиться поудобнее и наблюдать за тем, как учителя биологии приводят сюда на экскурсию школьников. Принудительное занятие тоже имеет отношение к рабству.

— Мой муж частенько прогуливал школу, — сказала в оправдание Валерия. — Он хоть и не дал превратить себя в раба, но ценой серьезных пробелов в образовании. И все же у меня не выходит из головы бедняга Герд. Что ему делать в этой ситуации? Не может же он продолжать путешествие как ни в чем не бывало!

Об этом Эллен как-то не подумала. В ее воображении они с любимым рука об руку гуляли по живописным улицам следующего городка.

— Я знаю только, что у Дорнфельдов нет собаки, но есть дети, — задумчиво вставил реплику Ансгар. — Герд наверняка поспешит сообщить им печальное известие лично.

— Нам тоже придется прервать плавание, мама? — спросила Амалия и надулась. — Осталось всего несколько дней, и мне бы хотелось ими насладиться!

— Воистину доброе сердечко пригрела на груди мадам Тункель, — заметил Ансгар Валерии.

Эллен решительно встала, смяла бумажную салфетку и бросила купюру на стол. Подобные подтрунивания малознакомых людей были ей сейчас особенно неприятны.