В выходные Эллен собиралась закончить все накопившиеся дела — что-то завершить, что-то подготовить на будущее. Вместо этого она праздно сидела в саду, любуясь оттенками летней зелени. Она чувствовала себя почти как в молодости, когда человек счастлив просто так. В последнее время Эллен была постоянно чем-то занята, почти как мать, даже отпуска она не первый год тратила на то, чтобы доделать отложенные дела. В кои-то веки ей улыбнулась удача — две недели ничегонеделания в прекрасной обстановке, — и она уже радуется. В ней от рождения сидела тяга к дальним странствиям. До поры она ее вытесняла в подсознание, но настало время положить этому конец. Невыносимо слушать рассказы братьев и сестер об интересных путешествиях. Да что говорить, ей так еще и не удавалось выкроить свободное время даже на то, чтобы насладиться очарованием собственного летнего сада! А как великолепно сияли желтые и оранжевые бутоны настурций, как благородно выглядели восьмиконечные листочки, которые под ярким солнцем приобретали синеватый или светло-зеленый светящийся оттенок! Светло-розовые гортензии, бархатистые красные розы, темно-синие акониты уютно цвели по соседству с помидорами и салатом. По сути, Хильдегард была художником. Тем не менее эта непризнанная художница в самый лирический момент совсем неделикатно прервала медитацию дочери душераздирающим стоном.

— Что случилось, мама? У тебя что-то болит?

— С чего ты взяла? Только потому, что я издала звук? Жаль, что не увижу, как ты, дожив до старости, будешь ползать среди кустов и выдергивать руками жгучую крапиву. Зато на небе мне будет слышно твое жалобное нытье!

Что это: призыв о помощи, упрек?

Эллен вяло поднялась:

— Присядь-ка в тень, мама. И не переживай: если мне придется тебя заменить, то я смогу отличить васильки от сныти и пырей от чертополоха.

Они поменялись местами, и Эллен поймала себя на том, что тоже машинально издала жалобное «ай!», когда по неосторожности схватила рукой ветку дикорастущей розы.

— Нет розы без шипов, — буркнула дорогая мамочка с нескрываемым злорадством и вытянула свои тонкие ноги на второй стул. — Как же приятно иногда расслабиться! Будь так добра, сделай мне, пожалуйста, чашечку кофе глясе.

Это уже слишком, подумала Эллен, но в ответ только вздохнула, да и то еле слышно.

12

Несмотря на то, что Уве чувствовал себя глубоко оскорбленным, он не смог удержаться, чтобы не отвезти Амалию с Эллен во франкфуртский аэропорт. Его обижало не только то, что подруга собиралась в путешествие без него; сам факт дарованного круиза был для него как бельмо на глазу. По дороге Эллен из вежливости попыталась наладить с парнем беседу, но тщетно — он демонстративно врубил на полную мощность древний CD-проигрыватель. Из динамиков вырвалась песня, которую Амалия не переносила: «Динозавры все печальнее».[13] Жаль, что он здорово обиделся, размышляла Эллен, и что мама его не жалует; с практической точки зрения было бы неплохо, если бы Уве время от времени наведывался к Хильдегард и присматривал за старушкой. Для него это пустяк, он живет рядом и, по большому счету, ничем особенно не занят. Она бы охотно возместила молчаливому водителю как минимум расходы на бензин, но ей не хотелось еще больше ущемлять его гордость. По пути надо посмотреть какой-нибудь изящный сувенирчик, напомнила себе Эллен. Мама от щедрой души незаметно сунула ей еще двести евро, которые скопила бог знает на что, со словами: «На случайные расходы, чтобы ты не отказывала себе по мелочи».

Прибыв к терминалу, Уве какое-то время искал свободное место на стоянке, потом помог выгрузить чемоданы, но не стал провожать женщин в зал ожидания и уехал. У Амалии на душе скребли кошки, ей хотелось как минимум обнять друга на прощание, и она даже сделала бы это, если бы Уве не нырнул поспешно в свой побитый автомобиль и улетел, выдавив из себя на прощание скупое «Пока!».

Чуть позже Эллен стояла под огромным табло с расписанием вылетов и прилетов и беспомощно пыталась вникнуть в систему многочисленных задержек рейсов. Последний раз она летала в Испанию с мужем и дочерьми, опыта у нее было мало, и обрадовалась, когда перед ней внезапно возникли Герд с Ортруд. После формальных приветствий Герд представил Амалию жене:

— Она чуть было не стала нашей племянницей, досадно, что не получилось, правда?

Взглянув на заполненную доверху багажную тележку, Ортруд моментально оценила ситуацию:

— Как я понимаю, посадочный талон вы еще не получили? Когда получите, можем выпить по бокалу просекко в «Хэрродс».

Она-то определенно знает, что нужно делать и куда идти, с грустью подумала Эллен. Оставалось надеяться, что какой-нибудь добрый человек поможет разобраться с электронным билетом и на регистрации.

— Ты только посмотри! — воскликнул Герд. — Ну прямо как в фильме Вуди Аллена.