Читаем Yuruginaidesu полностью

Седой якудза из окружения Котаро, тот который недавно предлагал мне принять в руки меч, появился за спиной у своего юного начальника, двигаясь с удивительной для его возраста плавностью и тишиной. Широкая ладонь старика легла на плечо наследника клана, и тот раздраженно вздрогнул, бросив назад горящий яростью взгляд.

- Что?! - спросил молодой якудза, едва не срываясь на рык.

- Котаро-сан, - голос седого был полон спокойствия и учтивости. - Асахикава-сама желает переговорить с вами, - дорогой мобильный телефон с сенсорной панелью, который старик протянул в другой руке, судя по сияющему экрану, был в активном режиме. - Ему уже доложили о вашем... деловом выезде.

Лицо моего противника стремительно переменилось. Гнев и злоба никуда не исчезли, а вот решимость как будто бы ветром сдуло. Взяв предложенный ему мобильник, Котаро приложил его к уху и произнес лишь одно короткое "Да". Больше на протяжении всего дальнейшего "разговора", свидетелями которого были практически все ученики старшей и средней школы Изясо, мой неудачливый оппонент не сказал ни единого слова. Что именно звучало на другом конце незримой линии связи, тоже никто не узнал, но судя по тому, как все больше и больше хмурились брови, и наливалось кровью лицо Котаро, общий контекст его непродолжительного общения с родителем угадать было несложно. Наконец, экран телефона погас, перестав бросать серебристый отсвет на слегка разбитую физиономию якудза, и парень, молча, протянул мобильник обратно седому.

- Не думай, что мы закончили, - удержаться от этой угрозы Котаро так и не смог, я в ответ лишь насмешливо хмыкнул, заставив его заскрипеть зубами. - Мы уходим.

Последние слова предназначались для членов свиты в черных костюмах, подобравшихся и прибывавших в заметно напряженном состоянии еще с того момента, как прозвучало имя "Асахикава-сама". Трудно было не заметить, что после отданного приказа, со стороны тех якудза, чьи рожи не были обезображены излишним интеллектом, раздались облегченные выдохи. А вот у других лица как раз наоборот стали такие, будто их заставили разжевать неспелый лимон. Понять их было несложно, а вот жалеть что-то совершенно не хотелось. Какое бы там наказание не измыслил их босс по возвращении, я буду только обеими руками "за". Чтобы в следующий раз неповадно было бегать и выполнять приказы всяких малолетних придурков, пускай они и приходятся ближайшей родней оябуну.

Путь до пяти припаркованных автомобилей прошел для якудза под сыплющиеся со всех сторон насмешки и улюлюканье. Поняв, что "враг" окончательно посрамлен и вынужден "бежать с поля боя", приютские отморозки отрывались вовсю. Впрочем, им хватило ума ограничиться лишь словесными формами воздействия. Под свист и смех, Котаро и его сопровождающиеся погрузились в машины и выехали с территории школы, а народ продолжил ликовать, переключив теперь свое внимание на мою персону. На крыльце у главного входа замелькали фигуры учителей и охранников.

Получив свою порцию поздравлений и прочих восторженных "Ну, ты - мужик!", я с благодарностью отдал Тори его синай и, так и не дав одноглазому втянуть себя в разговор, который он явно собирался завести, пополз в сопровождении Коджимы в школьный медпункт. Куда-либо еще в моем состоянии отправиться было бы глупо. Тем временем, директор, его зам и начальник охранной смены внезапно вспомнили о своих прямых обязанностях и принялись с помощью подчиненных наводить порядок на площади. По большому счету, их действия сводились к тому, чтобы просто побыстрее разогнать народ на занятия или куда-нибудь подальше отсюда.

Большинство порезов, оставленных мне на память Котаро, действительно оказались лишь царапинами. Но в паре мест фельдшер все же счел за лучшее не ограничиваться повязкой и йодом. В наложении швов наш школьный медик был, по понятным причинам, хорошим специалистом. Лично мне довелось это узнать еще четыре года назад, когда он еще до приезда "неотложки" мастерски заштопал мне бедро, "красиво" распоротое почти на всю длину обломком железного прута в очередной драке. Тонкий белесый шрам, оставшийся на том месте, был единственным сейчас напоминанием о случившемся.