Читаем Your Mistake полностью

Не на эту ли ночь рассчитывал влюбленный Томас, так мило покрасневший после приглашения Харли. О, мальчик шел за наградой, за ласками своего кумира, но Харли его, похоже, жестоко обломал. Потом, правда, позвонил и постарался оправдаться, наврал с три короба, не иначе.

Я отметил, что с данной версией все складывалось хорошо, просто отлично складывалось, пазл к пазлу, что стоит попытаться допросить Коннерта, так сказать, по горячим следам, по отголоску обиды на кумира. Подумав, я просто записал этот вывод: мне надоело звонить Слайту и общаться с его автоответчиком.

Я понял, что смертельно устал и хочу спать, но природное чувство долга заставило меня жирно вывести два вопроса:

а. Был ли Роберт Харли в Министри оф Саунд в ночь полнолуния?

b. По какой причине художник сдал одежду в химчистку? (Отметим в скобках: лучшую ночную химчистку столицы!)

В том, что он мог выпить содержимое батареи бутылок, выстроенной под мойкой, я уже не сомневался. Разыгранное Харли представление, можно сказать, подталкивало в спину к этой светлой картине: убитый горем художник – преданный друг, чуткая, легкоранимая натура – напивается до чертиков, пытаясь изгнать кошмары и заснуть; ему приносят пиццу, он не удерживает коробку и – о, горе! – опрокидывает содержимое, сплошь соусы и жир, себе на костюм, после чего вынужден страдать в халате и на босу ногу, ибо ботинки с носками не избежали печальной участи.

Страдание нагишом явно понравилось мистеру Харли: к спальне Роберта примыкала обширная гардеробная, и ему, безусловно, было во что переодеться, не голым же он ездил в клинику за Куртом. Он вообще мог не трудиться сам, как когда-то не трудился я, просто скинуть в ванной свой перепачканный навороченный пиджачок и доверить его заботам профессиональной прислуги Мак-Феникса. Но Роберт пошел более сложным путем, путем самостоятельным, исключавшим ненужных свидетелей. Почему?

Природа брала свое и организм, едва оживший после пятичасового сна, настоятельно требовал отдыха. Я посмотрел на часы и зевнул: до рассвета оставалось всего ничего, а до возможного пробуждения Мак-Феникса того меньше, стоило использовать оставшееся время с большей пользой, чем никчемные записи.

***

В ту ночь мне снилось, что я ловлю маньяка по подворотням, не просто маньяка – мистера Роберта Харли собственной персоной, вооруженного ножом, шприцем и отчего-то кистями, которыми он с упоением рисовал стрелочки на заборах. Когда Роба арестовали по подозрению в шпионаже (за особо изящную стрелку, намалеванную поперек Трафальгарской площади и указывавшую, кстати, направление к дому Курта), я проснулся, трясясь от негодования. По инерции мысленно обзывая констебля последним тупицей и вполголоса бранясь, я повернулся, и боль в спине заставила меня очнуться.

Шея затекла так, что голову перекосило на бок, я подумал, что раскладное кресло – не лучшая замена кровати, однако проснулся я не в кресле. С нарастающим изумлением я обнаружил собственное онемевшее тело в кровати Мак-Феникса, причем самого его рядом не оказалось. Моя баррикада была сдвинута в угол, дверь приоткрыта; я подскочил, потянувшись к одежде, и из кармана брюк выпал заботливо сложенный листок.

«Проснулся, принял колеса и зверски хочу жрать, – прояснял ситуацию четкий, резкий почерк милорда. – Миссис Фариш поможет мне спуститься в столовую и обещает накормить чудесным завтраком. Проголодаешься – продирай глаза и иди на запах. Яичница миссис Фариш – шедевр поварского искусства».

Я принял душ, тщательно растерся махровым полотенцем, распаковал привезенные с Фолей-стрит умывальные принадлежности и с удовольствием вычистил зубы. Облачившись в халат, заботливо подготовленный экономкой Курта, торопливо спустился вниз.

– Доброе утро, доктор Патерсон! – едва добравшись до кухни, услышал я резковатый, с претензией голос и с недоумением обернулся.

В коридоре стоял мистер Роберт Харли собственной персоной, руки в карманах, и сверлил меня неприветливым взором.

Ого! С утра – и доктор Патерсон?! А вчера был «солнышком», «пупсиком» и «лапочкой». Какая смена настроений!

– Доброе утро, Роб. В чем дело? Лекарство не помогло?

Харли улыбнулся одними губами, глаза остались холодными, как у гадюки:

– Помогло, д. м., спасибо. Просто я с утра не в духе. Если ты ищешь Мака, то он дремлет в гостиной у камина, и Фариш кудахчет рядом, окружая его материнской заботой. Думаю, тебе старуха обрадуется, не в пример мне. Удачи.

– Ты уходишь? – спросил я, проглатывая «старуху» и мерзостный вызывающий тон, машинально отмечая, что одет Роберт с иголочки, как истинный джентльмен, впору ехать с визитом к наследному принцу.

– Мне помнится, я говорил о презентации? Мистер Томас Коннерт представляет свою новую книгу. Несчастная Соф Даньер готовила иллюстрации, это одна из последних ее работ, стоит посмотреть и почтить память талантливой девушки.

Я поперхнулся его лицемерием и молча прошел в гостиную.