Читаем Your Mistake полностью

– Не так! – крикнул я в закрытую дверь, швыряя подушкой, но в ответ услышал поворот ключа в двери напротив, щелчок замка, и еще один, и еще.

Тогда я упал на кровать, погасил свет и, наконец, разрыдался.

***

Заметки составителя.

Далее в дневнике доктора Патерсона появляются заметные пробелы. Не то, чтобы Джеймс Патерсон по каким-то причинам, физическим или моральным, отказался от подробного ведения дневника, скорее, наоборот, никогда его записи, судя по сохранившимся обрывкам, не были столь полными, старающимися охватить все, абсолютно все события текущего дня, а это выходило далеко за рамки его отношений с Куртом Мак-Фениксом; просто листы из черновых тетрадей, доставшихся мне вместе с оригинальным, обработанным текстом дневника, были выдраны с корнем, иногда по десятку страниц и более.

Джеймс Патерсон, даже в том крайне взвинченном, критическом состоянии, в котором я его застал и в котором он пребывал уже довольно долгое время, свято берег тайны клуба «Тристан». Клуба, в состав которого он вошел, едва проснувшись в доме человека, сыгравшего в его жизни столь страшную, трагическую роль.

К сожалению, из-за подобной принципиальности, а она всегда была свойственна Патерсону, даже в те времена, когда мы вместе учились в Лондонском университете, мне и читателям не суждено узнать, что было тем последним испытанием, о котором предупреждал Курт Мак-Феникс, и помог ли он моему другу пройти через это испытание. Джеймс кратко обмолвился о зеркалах, из чего можно было бы заключить, что новичку предлагалось самостоятельно пройти зеркальный лабиринт у входа в клуб, к тому же Джеймс уверял, что испытание носило чисто психологический характер, но, увы, нельзя утверждать что-либо наверняка.

Совсем немного информации осталось о внутренних распорядках клуба, о его интерьере и о занятиях его постоянных членов.

Но кое-что есть.

К примеру, у Патерсона был персональный кабинет из двух комнат: приемная и комната для релаксации. Отдельный кабинет, поистине огромный и пустой, был у Курта Мак-Феникса (доктор упоминает о двадцати шагах, которые Мак-Феникс проходил в один конец, когда обдумывал решение очередной проблемы), кабинеты имели барон Донерти и другие ученые-любители, входившие в клубный реестр. Такие же личности, как Веллиртон и Харли, своего угла не требовали, обходясь общими залами, каминными, курительными, бильярдными; они приходили в клуб больше ради общения и трепались о всякой ерунде, читали в библиотеке, играли, Харли украшал стены работами, а также вырезками из газет, и так вплоть до сигнала, говорившего о поступлении заказа, тогда все собирались в общей рабочей зале и проводили мозговой штурм, на который допускались все члены клуба.

Насколько позволяют судить обрывки сведений, оставленных Патерсоном, это была своеобразная гильдия дилетантов от науки, коим положение в обществе и данный от рождения статус тем или иным образом мешали заниматься любимым делом напрямую. По большей мере все они были выпускниками «золотого» года Оксфорда и питомцами Церкви Христа. Они скрывались в своем клубе от докучливой родни и с энтузиазмом решали задачки, что приходили извне. Заказы в основном носили чисто научный характер, однако случались и экстренные игры вроде бриджа. В них играли избранные, и солировал, разумеется, Курт Мак-Феникс.

Общаясь напрямую с Джеймсом, я не единожды пытался узнать, понять хотя бы в общих чертах, каким образом математик, пусть даже гениальный, пусть даже с несомненным стратегическим талантом, мог быть причастен к разрешению конфликтов вроде того, октябрьского бриджа. Патерсон лишь беспомощно разводил руками, но однажды обмолвился о теории Мак-Феникса, согласно которой практически все в этом мире можно было описать с помощью математических уравнений и функций, а значит, и решить, следуя незыблемым законам математики. А самое главное, он их решал, по всей видимости, успешно, доказывая на деле эту более чем смелую теорему, основанную на теории чисел Пифагора.

Таков был склад ума этого страшного человека, образ мышления, о котором говорил в Швейцарии профессор Зоммер.

Дальше я выставляю на суд читателя те самые отрывки из дневника доктора Патерсона, которые он решил сохранить в итоговом произведении. Он торопился, он чувствовал, что ему не хватает времени, поэтому не слишком заботился о связности этих кусков, оставляя, как есть то, что избежало камина неизвестной гостиницы.

Искренне ваш, Джереми Йорк.

***

В бридж доигрывали еще неделю, подбирать и пристраивать разбросанные по стране концы данного дела, подсчитывать взятки и раздавать долги оказалось самым муторным в подобных играх, и было много работы для психолога.