Генерал-майор Волков видел, что разговор для председателя неприятен, как будто тот принял тяжелое, вынужденное решение и сейчас не знает, как лучше об этом сообщить. Андропов не просил доложить о ходе операции «Картель», в этом не было необходимости. Оставленный накануне Волковым подробный рапорт лежал на столе, и генерал не сомневался, что документ изучен самым внимательным образом.

– Александр Федорович, – начал председатель. Помолчал, глядя в окно, снова повернулся к генералу: – Надо передать всех задержанных сотрудников милиции в изолятор Министерства внутренних дел. Материалы передать в следственную группу министерства.

Волков ожидал чего угодно, только не этого. Сейчас, когда сломленные многочасовыми допросами милиционеры активно дают показания, когда дело о причастности министерства к антигосударственной деятельности обрастает непробиваемыми доказательствами, передать людей и материалы означает разом перечеркнуть всю проделанную работу.

– Юрий Владимирович, они развалят дело!

Это был крик души обычно невозмутимого начальника следственного управления.

– Развалят. – Председатель комитета государственной безопасности твердо смотрел генералу в глаза. – Сейчас развалят. В министерство мы передадим копии документов. Оригиналы оставим у себя.

– Есть оставить оригиналы у себя, – уже спокойным тоном подтвердил распоряжение руководителя генерал.

Он прекрасно понял Андропова. Такие дела не имеют срока давности. Придет время, и материалы вновь всплывут. В самый неприятный для кого-то момент.

– Когда передать арестованных?

– Вчера.

– Юрий Владимирович, разрешите еще вопрос?

– Слушаю, Александр Федорович.

– Во время задержания в Караганде скрылся один из сотрудников областного управления, подполковник Калиев. Убил нашего оперативника, совсем молодого парня.

Председатель поморщился. Он всегда болезненно переживал гибель сотрудников комитета.

– Место нахождения установили?

– Есть зацепки, работаем.

– Надо установить и задержать. Такое не может остаться безнаказанным.

– Есть установить и задержать.

За двадцать пять дней до взрыва на станции Сортировочной.

Томск

Из рапорта начальнику следственного отдела областного управления КГБ подполковнику Рожкову И.С.

«Довожу до вашего сведения, что назначенный на должность начальника уголовного розыска Ленинского райотдела милиции майор Алиев Г.И. имеет явное портретное сходство с бежавшим во время задержания в Караганде и объявленным во всесоюзный розыск подполковником Калиевым А.И.

Резолюция на рапорте старшего следователя областного управления КГБ майора Завьялова В.Н.

«Провести установку личности майора Алиева Г.И. в срочном порядке. Подполковник Рожков И.С.»

Глава 19

Майор Елагин был хорошим следователем. Начав копать, он не останавливался, пока не доходил до сути. Поэтому ранним октябрьским утром он сел в служебный автомобиль и поехал на станцию Сортировочная. Следы разрушений Елагина трогали мало. Но то, что к объекту «501» проехать не удалось, серьезно огорчило. Майор пешком ходить не любил, тем более по развалинам в лакированных полуботинках и сшитом на заказ костюме. Но дело есть дело.

Достаточно было беглого взгляда на руины бывшего швейного цеха. Почему никто до сих пор не обратил на это внимание? Или обратил? Нет, вчера он внимательно просмотрел материалы – здание по улице Стрелочников, 30 в общем списке разрушений, под своим порядковым номером, без примечаний. Через день-два пройдут тяжелые бульдозеры, и никто уже не узнает, что объект «501» взорван изнутри. Майор не зря потратил время, не зря собирал пыль и грязь на лаковые полуботинки. Истинная причина разрушения цеха многое объясняла. Но и ставила серьезные вопросы.

Вернувшись в управление, майор позвонил знакомому в областную прокуратуру и договорился, что получит доступ к следственным документам по катастрофе на железнодорожной станции. Через час уже знакомился с делом. Материалы вынести из прокуратуры, конечно, не разрешили. Зато выделили отдельный стол, на который свалили с десяток толстенных папок. Кого-нибудь другого такой объем работы испугал бы. Но майор с документами работать умел. Начав в половине двенадцатого, к шести он уже знал, как на самом деле произошел взрыв. Он предполагал, что такое вероятно. Но не мог поверить, пока не получил подтверждение. Вернее, поверить мог, но не хотел. Гнал от себя эту назойливую, как осенняя муха, мысль. Потому что при всем своем опыте не понимал, что с этим знанием делать дальше. Майор откровенно растерялся, что случалось с ним чрезвычайно редко. Необходимо в спокойной обстановке все хорошо обдумать и взвесить. Наметить план действий, позволяющий выйти из ситуации с минимальными для себя потерями. Действовать надо аккуратно, но решительно. Иначе всем мало не покажется.