– Доброе утро всем! – Мисс Дрейпер впорхнула в офис. На ней было совершенно новое летящее платье. Значит, он с ней еще не покончил. И они по-прежнему договаривались о времени прихода в офис. Это значило, что Дрейпер все еще была полезна для него. – Как приятно найти тут кого-то. Марк, Кейт!

– Доброе утро, мисс Дрейпер. – Я воспользовалась этой возможностью сесть за стол Шупер до того, как у меня подогнутся колени. – Спасибо, мистер Редкин.

Следующие полчаса я провела, пялясь в «Руководство». Все, что мне было нужно, – крепиться и игнорировать спазмы, терзавшие мой желудок. Точно в 7:45 я демонстративно вздохнула, закрыла книгу и вернула ее в кабинет Крюгер. Я положила книгу на ее стол, но спазмы к тому времени усилились настолько, что я с трудом дотянулась до вазы, чтобы бросить туда ключ.

Когда непосредственная угроза миновала, спазмы не прекратились. Я вгрызлась в архив, делая вид, что сортирую папки для следующей партии на оцифровку. Обитатели нашего маленького административного сообщества входили, приветствовали и по-доброму подкалывали друг друга. Я не выходила из архива, пока не настало время занятий.

– О, Кейт, – Марк стоял на пороге своего кабинета, – у меня есть кое-что, что может пригодиться в вашем эссе. Я знаю, в нашей библиотеке этого нет. – Он протягивал книгу.

– Большое спасибо, мистер Редкин. – Я подошла и забрала том, с каждым шагом чувствуя все большее напряжение. – Очень вам благодарна, сэр.

Я даже не смотрела, что это, пока не добралась до третьего этажа. «Змеи в костюмах: когда психопаты идут на работу», Пол Бабьяк, доктор философии, и Роберт Д. Хэйр, доктор философии.

Я опаздывала на углубленный французский. Оказывается, рвать, долго и мучительно, может и на пустой желудок.

10 марта, четверг

Оливия

01:50

Что там была за поэма Плат? Та, в самом начале года? Та, через которую ее протащила Кейт? Смерть как искусство или типа того. Она напряглась, пыталась вспомнить. Возможно, это было важно. Смерть, жизнь, шрамы – все это было искусство.

Теперь Оливия поняла это. Ха! Она поняла Плат. Кейт гордилась бы ею. Кейт. Она запретила Кейт даже упоминать Марка. Оливия встала на подгибающихся ногах, всеми силами избегая смотреть в зеркало. Она увидит их. Они были хуже, чем у соседки по палате в Хьюстоне, той, которая порезала себя. С некоторой гордостью девчонка – как же ее звали? – описывала ритуал, потребность в нем и последующее облегчение. Оливия не могла слушать. Она до ужаса боялась шрамов. Как-там-ее-звали резала себя специальным ножом для бумаг, или кухонным ножом, или, в худшем случае, парой старых ножниц, или просто острыми предметами. Больше всего Оливию пугало то, что шрамы от порезов, сделанных месяцы и даже годы назад, никуда не исчезали.

«Помечена» навсегда. Так он сказал. Оливия залпом выпила остаток вина, прежде чем скользнуть в одежду. Марк лежал на постели, голова опиралась на красивую, точеную руку.

Оливия дрожала.

– Помни, – голос был низким и хриплым, – я теряю терпение.

Оливия кивнула, закончила одеваться и вышла из дома к такси.

Она не помнила, как попала в пентхаус, свою комнату и ванну. Разделась и выкрутила обжигающе горячую воду. Она забыла отвести взгляд. Опускаясь в воду, она видела.

10 марта, четверг

Кейт

02:46

Я пулей выскочила из постели. Не то причитание, не то пронзительный вой, похожий на крик животного. Я металась в темноте в поисках Брюса, но он был тут, рядом со мной. С тех пор как Оливия начала возвращаться домой в любое время дня и ночи, он приобрел привычку спать в моей постели. Брюсу не нравилось, когда нарушали его распорядок сна. Я включила свет. Брюс вилял мне хвостом, но было видно, что он раздражен. Мне это приснилось?

И вот опять. Вопль из ада.

Оливия! Я бегом помчалась в ее комнату, споткнувшись о кость и игрушки-пищалки. Затем – полная тишина, только шум крови в ушах. Я постучала.

Нет ответа. Ничего. Я открыла дверь в спальню и вошла, остановилась у ее кровати, переминаясь с ноги на ногу. Она была пуста.

Брюс направился прямо к закрытой двери в ванну и начал трогать ее лапой. Я слышала, как хлещет вода из кранов, открытых на полную мощность. Осторожно постучала. Вот они – причитания, хотя и не такие громкие на этот раз.

– Оливия? – Я застучала громче. – Оливия, это я и Брюс. С тобой все в порядке?

Плач прекратился. Вода продолжала течь.

– Оливия?

– Простите, ребята. Я в порядке. Слишком много вина, и я ударилась о шкафчик. Я в порядке. Иди спать. Правда. Со мной все хорошо. Честно.

Мы с Брюсом переглянулись.

– Ладно. Если ты уверена.

– Да.

Я перевела дыхание и обернулась. Ее новое платье от Зака Позена валялось на полу смятое, она просто вышла из него. Он любил платья. Я нагнулась, чтобы поднять его и положить на кровать. Платье было испорчено. Белую шелковую подкладку покрывали странные мелкие пятна. Что? Это кровь?

О боже.

– Я здесь, Оливия. Ты меня слышишь? Я здесь и всегда буду рядом, поняла? В любой момент, когда ты будешь готова. Оливия?

– Прошу, уходи.

11 марта, пятница

Оливия

17:03