И она умело носила пиджак. Может быть, купленный в секонд-хенде, но в модном мужском стиле. Девушки все еще теснились у стульев в задней части маленькой лекционной комнаты.

– Меня зовут Оливия.

– Я знаю. – Стипендиатка улыбнулась. – Я запомнила тебя с первого занятия. Тебя трудно не заметить. – Она повернулась к Оливии. – А я Кейт.

– Ну, что ж, Кейт… Поэзия… Плат. Ты действительно ее понимаешь?

– Конечно. – Кейт пожала плечами. – Я писала по ней вступительное сочинение, и, очевидно, этого было достаточно, чтобы я оказалась здесь. А вот с физикой я не справляюсь.

И именно в этот момент Оливия, не принимавшая спонтанных решений с момента возвращения в Вэйверли, решила, что пора пришла. Не было ни взвешенной оценки, ни размышлений о последствиях.

– Физика? – переспросила она. – Физика – легкотня. Думаю, мы что-нибудь сообразим.

Оливия села и похлопала по соседнему месту.

2 октября, пятница

Кейт

Шаг первый, контакт – полный успех. Шаг второй – снова встретиться в библиотеке для повторения углубленной физики – даже лучше. Было немного сложно притвориться, будто я не улавливаю объяснений Оливии. Грань между легким непониманием и безнадежной тупизной очень тонка, гораздо тоньше, чем можно было бы подумать. К концу занятия я заставила Оливию почувствовать себя дипломированным педагогом. Она пригласила меня к себе в воскресенье вечером, чтобы я могла отдать долг разбором «Леди Лазарь». Так что, как ни крути, я в выигрыше. Умница.

И тем не менее.

На это не проживешь. Я сидела в темноте, на спайдерменовских простынях, пытаясь думать о другом: об Оливии, о том, что смогу получить, о… ну, обо всем остальном. Меня это нервирует. Грядущие перемены. И много что другое. Я ничего не могу поделать с этим. Я не хочу, чтобы меня засосало обратно, но снова и снова возвращаюсь назад. Я слышала, как дождь стучит о металлические листы крыши сарая на заднем дворе. Мне надо было позаниматься. Надо было заняться ногтями… но я не могла. Я отталкивала это, но оно накатывало снова – доказательство, память. Видите ли, я лгала даже тогда, даже когда мне было десять.