Трэвис кивнул и распахнул дверь, когда она бросилась по тротуару нам навстречу.

— Прости, мам.

Мелани остановилась перед ним и с трудом сглотнула.

— У тебя большие неприятности. Заходи внутрь.

Она подождала, пока он, надувшись, пройдет мимо нее, прежде чем посмотрела на меня и одними губами произнесла:

— Спасибо.

Я поднял руку и уехал.

Возможно, я напугал его настолько, что он успокоится. А может, и нет. Сегодня вечером я помолюсь о том, чтобы Мелани смогла достучаться до него, потом отброшу свои тревоги в сторону и отдохну у Люси.

Я подъехал к ее дому и внес пиццу внутрь, открыв дверь своим ключом. Я захватил запасную зубную щетку, и кое-что из одежды.

— Детка, я здесь, — крикнул я, снимая ботинки.

Наверху послышался шорох, затем шаги, но она не ответила.

— Люси?

Ответа по-прежнему не было. Я отнес пиццу на кухню, бросил коробку на кухонный стол и поспешил наверх.

То, что я увидел из-за двери ее спальни, заставило меня замереть.

Люси металась между шкафом и кроватью, на которой стоял раскрытый чемодан. Одежда была засунута внутрь, а часть вывалилась через край и рассыпалась по полу.

Во второй раз за сегодняшний вечер я вошел в спальню и спросил:

— Что за хрень?

Она вздрогнула, прижав руку к груди, и отвернулась от шкафа, где снимала одежду с вешалок.

— Боже мой, ты меня напугал.

— Что происходит? — Что случилось со спокойной, невозмутимой женщиной, которая хотела на ужин пиццу с мясным ассорти и салат?

Ее глаза наполнились слезами. Ее подбородок задрожал, когда она пересекла комнату, бросив еще одну охапку одежды в кучу.

— Я рада, что ты здесь.

— Что не так? Что все это значит?

Она шмыгнула носом и вытерла щеки. Затем она посмотрела на меня, и мое сердце разорвалось надвое.

— Я боялась, что ты не успеешь вовремя.

— Вовремя для чего?

— Вовремя для меня, чтобы попрощаться.

<p>Глава 12</p>

Люси

Выражение лица Дюка мгновенно сменилось с шокированного на чертовски злое.

— Мне жаль. Мне так жаль. — Новый поток слез затуманил мое зрение. — Я вернусь.

Может быть. Надеюсь. Я не была готова уйти от Дюка.

Он пересек комнату двумя большими шагами, возвышаясь надо мной. Но не прикоснулся. Он скрестил свои сильные руки на груди — руки, которые так нежно обнимали меня, когда я погружалась в сон, — и устремил на меня такой холодный, такой каменный взгляд, что у меня появилось новое понимание термина «пугающий».

— Объясни.

Я моргнула и с трудом сглотнула, подавляя приступ истерики, который грозил вырваться на свободу.

— Я должна уйти. Я должна вернуться в Нэшвилл. Сегодня вечером.

Челюсть Дюка дернулась. Я была рядом с ним достаточно долго, чтобы понять, что он очень зол. То же самое произошло, когда я рассказала ему о своем преследователе.

— Почему?

Почему? Потому что у меня не было чертова выбора. Потому что я никогда не буду свободна. Потому что я была такой гребаной эгоисткой, убегала от своей жизни и ответственности, что все, что я сделала, — это нарисовала мишень на спине Эверли.

Я повернулся к кровати и принялась рыться в куче одежды на ней.

— Что ты делаешь? — Дюк положил руку мне на плечо. — Люси.

— Я не могу найти свой телефон.

— Кому нужен чертов телефон?

— Мне! — И началась истерика. — Мне нужен мой телефон! Если я покажу тебе, ты поймешь.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Где ты видела его в последний раз?

— Внизу. На кухне. — Не успели эти слова слететь с моих губ, как я пронеслась мимо него и помчалась к лестнице.

Шаги Дюка раздавались совсем рядом, и когда я нашла телефон на прилавке, его ярко-розовая крышка переливалась, как стробоскоп, он наблюдал через мое плечо, как я подняла его и разблокировала экран.

У меня тряслись руки. Я открыла электронное письмо и подняла телефон, чтобы он увидел.

— На что я здесь смотрю?

— Это Эверли.

— Да?

— Это от преследователя.

Он изучал экран, не мигая, пока, должно быть, не запомнил каждую деталь.

Мне не нужно было запоминать это. Один взгляд, и мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я точно знала, на что смотрю.

Эверли стояла на балконе нашей квартиры.

После Спат и Меган мы обе не захотели оставаться в доме, который я купила после того, как появились деньги. Поэтому мы переехали в квартиру, где у единственного лифта дежурили швейцар и охранник.

Я прожила в этой квартире всего несколько недель, но Эверли вернулась, оставив меня в Монтане. На снимке она пела, держа на коленях гитару. Снимок был сделан не с улицы, а несколькими этажами ниже, под углом вверх. Снимок был сделан из здания напротив. Освещение и ракурс были идеальными, как будто фотограф наблюдал за ней несколько дней, выжидая удобного случая для фото.

Длинные каштановые волосы Эверли были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На маленьком столике цвета электрик рядом с ней стояла одна из моих кофейных кружек неоново-оранжевого цвета. На ней были шелковые пижамные штаны темно-оливкового цвета. Ее футболка свободно свисала с одного плеча, а на лице была такая улыбка, словно в этот момент, именно здесь, в этом белом шезлонге на открытом воздухе она и хотела быть.