"На апрельской конференции было решено объединиться со всеми социал-демократами, которые на деле порвали с меньшевиками-оборонцами… В Петербурге существуют две интернационалистские организации: Петербургский комитет и Межрайонный комитет. Резолюции по основным вопросам той и другой организации ничем по существу не отличались. Вопрос об объединении (подч. мною. – Авт.) оставили до партийного съезда. Так что на настоящем съезде присутствуют и большевики, и межрайонцы. С приездом тт. Троцкого, Луначарского, Чудновского было организовано бюро из 5 человек (три от большевиков и два от "межрайонцев"), которое выступило от тех и других." (VI съезд РСДРП(б), М, 1952, стр.7)

Таким образом, в 1917 году произошло объединение «межрайонцев» с большевиками, а не поглощение одной организации другой, требовавшее, по сталинской традиции, «разоружения» и "признания ошибок". Эти категории позднейшие, тогда они в партии в ходу не были. Объединялись для совместной революционной деятельности все подлинно революционные силы. Так это и понимал Ленин, который, в связи с выдвижением кандидатов в учредительное собрание, в своих тезисах от 8 октября 1917 года писал о Троцком:

"Никто не оспорил бы такой, например, кандидатуры, как Троцкого, ибо, во-первых, Троцкий сразу по приезде занял позицию интернационалиста, во-вторых, боролся среди интернационалистов за слияние, в-третьих, в тяжелые июльские дни оказался на высоте задачи и преданным сторонником партии революционного пролетариата".

Сталин, добивавшийся в 1917 году объединения с Чхеидзе, Церетели и Даном, оболгал через двадцать лет Троцкого, проявившего себя, по свидетельству Ленина, подлинным пролетарским революционером.

Небезынтересно сделать еще одно сопоставление между утверждениями Сталина и его прихвостней с одной стороны и историческими документами – с другой.

Поспелов в «Коммунисте» No 12 за 1969 г. заявляет:

"Утратив всякое влияние в рабочем движении, Троцкий в 1917 году формально вступил в партию большевиков…"

Формально, значит? И – "утратив всякое влияние"?

А вот о чем свидетельствуют протоколы того же VI съезда партии. Как известно, VI съезд работал нелегально, и поэтому было постановлено состав избранного ЦК не оглашать. Но выступивший на съезде Серго Орджоникидзе предложил в порядке исключения огласить имена четырех членов ЦК, получивших наибольшее количество голосов, чтобы, как сказал он, "выразить солидарность съезда с избранными вождями партии". Съезд принял предложение Орджоникидзе, и он огласил следующий список:

"Избраны: т. Ленин, получивший 133 голоса из 134; т. Зиновьев – 132, т. Каменев – 131, т. Троцкий – 131 голос".

Этот документ лучше каких бы то ни было доводов опровергает клеветнический вымысел Поспелова насчет "утраты влияния" и «формального» вступления в партию.

8. Троцкий и Сталин в первые послеоктябрьские дни

На заседании Петроградского комитета партии 1 (11) ноября 1917 года Зиновьев и Каменев продолжали утверждать, что партия большевиков не в состоянии удержать власть без коалиции с меньшевиками и эсерами. Ленин в речи на этом заседании, высмеивая их позицию, сказал, что о таком соглашении (с меньшевиками и эсерами) он даже не может говорить серьезно. "Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика".

Эта речь Ленина до сих пор не опубликована, и протокол этого заседания Петроградского комитета партии не увидел света в нашей стране. В сборник протоколов Петроградского комитета, изданный под названием "Первый легальный ЦК большевиков в 1917 году", он, разумеется, не вошел – именно из-за этой речи Ленина и содержащейся в нем характеристики Троцкого.

Копия этого протокола находилась в архиве Л.Д. Троцкого, который напечатал ее в «Бюллетене» No 7 (ноябрь-декабрь 1929 г.), отозвавшись там же о позиции Сталина в 1917 году как о позиции "центриста, боявшегося Ленина".

9. О Брестском мире

По этому поводу Сталиным и его придворными историками распространено особенно много легенд, имеющих хождение до сих пор. Главные из них – легенда о предательстве Троцкого и Бухарина и легенда о выдающейся якобы роли Сталина в спасении революции от угрожавшей ей катастрофы.

Предательства, разумеется, никакого ни с чьей стороны не было. Были острейшие разногласия в руководстве партии по вопросу о том, продолжать ли войну или заключать мир, – разногласия, угрожавшие расколом партии и тем самым поражением революции. Что же касается «выдающейся» якобы роли Сталина, то он не только выдающейся, но и никакой роли тогда не играл в партии и в стране. Как всегда в острые моменты, он занимал центристскую позицию, болтаясь между двумя течениями и выжидая, какое из них победит, чтобы примкнуть к победителям.

Попробую доказать это, основываясь на принятом в этой книге методе: сопоставляя вымыслы сталинских историков с подлинными документами.

В "Кратком курсе" утверждается: