Читаем Взаперти полностью

Следующий на очереди Крейтон, вернее, тамошняя больница. Когда мы им звонили, в регистратуре сказали, что никого подходящего под описание нет. А вот медсестра миссис Роуз утверждает, что есть. Я склонен верить регистратуре, но съездить надо. Парень мог не лечиться у них, а зай ти узнать цены, или возможность вписаться в программу, или – мало ли – приходил к знакомому.

– Я ничего не нашел, сэр.

– Это нормально, парень. Главное – не пропустить тот единственный звонок, который правда даст наводку.

Навигатор пытается провести нас через центр, я только хмыкаю, уезжая в противоположную сторону. И ошибаюсь. Надо больше доверять технике: пробка тянется по шоссе насколько хватает глаз. Мы с Шоном переглядываемся.

– Давайте сначала в Бенсли? – предлагает он.

Я со вздохом разворачиваю машину. Чувствую, день будет долгим и скучным.

Уже в машине осознаю, что Эмори от меня, вероятно, чего-то хотел. Подключаю гарнитуру, бросив планшет на соседнее сиденье, одним взглядом оцениваю картинку. Костюм, несколько пострадавший вчера, аккуратно развешен на кресле, Эмори сидит на диване, укутавшись в плед, вежливо улыбается камере.

– Мне показалось, тебе будет небезынтересно узнать, на сколько пожизненных заключений тянут твои преступления, Миротворец. Если мы, конечно, предположим, что по какой-то причине судья не вынесет тебе смертный приговор. – Он выпутывает из складок руку, загибает пальцы. – Владение орудиями для совершения преступлений. Целый набор преступлений против личности – нападение, похищение, незаконное лишение свободы и преступное принуждение. Степень отягчающих обстоятельств я определю, когда увижу, что дальше.

– Добавь еще побег из-под стражи, – советую ему, криво улыбаясь.

Эмори, который уже отчаялся получить ответ, заметно оживляется.

– В самом деле? Тогда, вероятно, все вышеперечисленное будет иметь дополнительное отягчающее обстоятельство. Если, конечно, срок давности по прошлому преступлению не истек. Впрочем, вряд ли. Это ведь было не мелкое правонарушение?

– Не мелкое, – повторяю эхом. – Умышленное убийство двух лиц, покушение на убийство третьего. Десять лет назад.

Эмори задумчиво кивает, идеально ухоженный палец скользит по губе. Подцепляет сухой кусочек кожи, неожиданно сколупывает. Эмори рассеянно слизывает выступившую кровь, моргает. Снова кивает, откидывается на спинку дивана.

Не ожидал? Думал, я не так опасен. От этого почти смешно. Почти совсем не больно и не страшно.

Вызов с седьмого этажа: неудобные вопросы задает Бет.

– Где Эл и Элли?

Перед камерой толпятся все. Бледный Винни выглядит отрешенно, Лекс рядом с ним теребит подол футболки, скрестила руки на груди Бемби. Чувствуешь ли ты себя виноватой, полицейская? Ведь из-за тебя они разделились.

– В боксе, – отвечаю. Надеюсь, спокойно.

Осененный идеей, высматриваю, где можно припарковаться, останавливаюсь перед какой-то витриной. Настраивать трансляцию с планшета та еще задачка, но у меня получается, телевизор за спинами делегации мигает, включаясь. Хрипят помехи, громовый шепот Эла заставляет всех обернуться.

– Все в порядке, – отважно врет он, обнимая Элли одной рукой.

Вторую неловко прижимает к груди, глаза красные. Элли выглядит не лучше, наполовину сползла на пол, отведя подальше руку с браслетом, бледная, осунувшаяся за десять минут сильней, чем за сутки голодовки. Громко шуршит одежда.

Первой отмирает Бемби, подходит к дивану, берет пульт, прикручивает звук до человеческого. Тут же начинают гомонить все.

Яростно и беспомощно матерится Лекс, тянется к ней Винни, обнимаются, ругаясь теперь хором. Сверлит меня – камеру – тяжелым взглядом Бемби.