Читаем Взаперти полностью

Едкий дым постепенно рассеивался, выползая змеевидными струями, улетая в зябко-светлую даль.

Мы перенесли бедолагу в вагон и усадили на первое из сидений.

– Он жив? – спросил я.

– Надеюсь, что да.

Полянский пару раз побил мужчину по щекам. Но пассажир никак не приходил в себя.

– Странно, пульс есть…

– Кто ж так будит? – сказал Трэвис и со всей силы влепил парню пощёчину.

Колин слетел с сиденья на пол и застонал.

Вид у него был помятый.

– Живой! – заулыбался Трэвис. – Живой!

Колин протирал глаза.

– Какого чёрта ты делаешь! – потрогал он свою челюсть.

– Иначе вы не просыпались, – спокойно сказал Полянский.

– А наши где? – смотрел он на нас.

Трэвис опустил глаза.

– Выжил только Юсуф, но, кажется, он спятил. Надо будет за ним вернуться на обратном пути.

– Скажите, вы не видели, куда исчезли все тела? Кто их скидывал с поезда? – спросил я.

– Тела? – оглядывался по сторонам Колин.

– Да, мальчишка сказал, пассажиров было одиннадцать, но по факту только три и ещё двое ваших.

Колин присмотрелся к своим, они так и лежали в углу, ближе к двери.

– На нас бежал тот обмотанный…

– Вы видели террориста?

– Да, – закашлялся Колин, – он устроил стрельбу. Он был весь в проводах, с пистолетом, он кричал, что не знает, где он, он кричал, чтобы его выпустили отсюда.

– Не знает, где он? – не понял я.

– Почти все террористы – наркоманы, – сказал Полянский, – они совсем не дружат с головой.

– Он стрелял напропалую, – продолжал Колин, – и, скорее всего, убил всех. Я не смотрел, мне нужно было дойти до кабины.

– Всех, кроме мальчишки, – сказал я.

– Какого мальчишки? – оглядывался Колин.

– Пацан, вылезай! – Трэвис заглянул под сиденье.

Ребёнка нигде не было.

– Я чего-то не понял. – Он пошёл заглядывать под другие. – Он же только что был здесь! Он же был? – засомневался сам в себе Трэвис. – Я же видел его, перед тем как уйти.

– Мы все его видели, – сказал Полянский.

Я метнулся в конец вагона.

– Сейчас не время его искать! Ребёнок мог убежать и в другой вагон, да и газ почти рассеялся.

Полянский был прав. В тамбуре уже рассеялась дымка, так что в кабине была видна панель управления.

– Там никого нет, – сказал Колин, – поезд мчится на максимальной скорости, я только успел подключиться к громкой связи, потянулся к рычагу скорости и, похоже, тогда отключился.

– Хватит метаться! – крикнул мне доктор. – Ребёнок, наверное, уже и до нашего купе добежал.

Я успокоился. А точнее, сдался. Единственное, что мне оставалось, это верить, что мы его найдём.

Газ уже почти выветрился из кабины. Чётко была видна панель управления и все датчики на ней. Скорость на табло застыла на отметке 120. Впереди лишь вершины заснеженных гор, на которые падало небо со всеми его облаками.

Полянский закашлялся, взявшись за горло, а я опять ощутил нестерпимую боль где-то в районе желудка.

– Снижайте скорость и приступайте к торможению, – сказал он, еле дыша. Он как-то резко вдруг побледнел и схватился за сердце.

– Вам плохо? – крикнул я.

– Снижайте скорость, – повторил он.

– Вы знаете как? – Меня опять скрутило.

– У вас что, опять приступ?

– Всё хорошо. – Я лишь отмахнулся, сейчас было не до того.

– Здесь десять делений, – указал на шкалу скорости Трэвис. – Давайте снижать постепенно.

Я взялся за рычаг.

– Тяните его на себя.

– Вы уверены?

– Не трусьте!

Трэвис взял мою руку и опустил рычаг на одно деление, потом ещё на одно.

– Мы замедляемся! – указал он на скоростное табло.

И правда, смазанный до того горный пейзаж становился более чётким.

– Уже шестьдесят! Тяните, Берроу! – кричал мне Полянский, а сам отвернулся и вздохнул пару раз глубоко, но от того, как мне показалось, побледнел ещё больше.

У меня же в животе сжалось так, что в глазах потемнело, и эта дурацкая боль разнеслась по всем нервам. Я весь дрожал.

– Да что это с вами со всеми? – посмотрел на нас Трэвис и опустил рычаг ещё ниже.

Мы услышали мощный взрыв.

Нас отбросило на панель приборов, поезд заскрипел металлическим скрежетом, заглушая все звуки вокруг.

– Что происходит! – кричал Колин.

Полянский с трудом поднялся и посмотрел в окно.

Состав давал крен, мы были на повороте.

– Что там?

– Взорвался последний вагон, багажный, – сказал доктор.

Нас будто кипятком обдало.

– Они подключили взрывчатку к регулятору скорости! – понял Трэвис. – Снизимся ещё на одно деление – взорвётся и следующий вагон!

– Может, перевести пассажиров из нашего вагона сюда? – предложил я.

– А может, нам повезло, что взрывом не снесло поезд с рельсов? – прокричал Колин. – Вы думаете, мы переживём ещё один взрыв?

Я посмотрел на приборы.

– Пятьдесят километров в час! Недостаточно, чтобы спрыгнуть, а?

– Будет достаточно, – сказал Полянский.

– Для чего? – вылупился на него Колин. – Для того, чтобы разбиться насмерть? Тогда валяй, парень, прыгай. Я сразу после тебя!

– Никто разбиваться не будет, – сказал спокойным голосом доктор. – Поезд достигнет своей минимальной скорости вон на том участке пути.

Мы прильнули к окну.

Примерно через километр виднелся подъём в гору.

– На самой верхней точке скорость может достигнуть двадцати километров…

– Может и меньше, – кивнул Трэвис.