– Зайдёте в другой день? – скривил тот улыбку.

– Нет, люкс мне подходит! – положил я перед ним смятые купюры.

– Без вещей? – спросил он.

– Без.

– Хм…

– Я живу в этом городе.

Он приподнял бровь.

– Поссорился с женой, – решил я уточнить.

– Это не моё дело, – посмотрел он на меня ещё раз.

Да, конечно, тебе же до всего есть дело, брюзга, – этого я не сказал.

Роскошь просторного номера давила со всех сторон: хрустальная люстра играла мозаичным светом, кресла с резными спинками всем своим видом не позволяли на них и присесть, большая картина над изголовьем кровати и спокойное море на ней.

Мне вдруг показалось, это последнее, что я увижу.

Я подошёл к окну и отодвинул огромные шторы. На улице немного людей, гораздо меньше, чем днём, они слонялись в обнимку, слегка покачиваясь, держась друг за друга. Недавно и мы так ходили с Лиан…

Я посмотрел на часы, и мне вдруг показалось, что они остановились и не шли. Неужели это часы Майлза? Они либо встали на пару секунд, либо это сломались часы Амаро. Какие из двух? У меня двоилось в глазах, часы тоже двоились – и стрелки, и циферблат. Нет, они шли, как и раньше. На какой промежуток времени они должны были остановиться? Я всматривался в алмазные цифры около часа, почти не моргая, пошёл уже второй, когда я упал на кровать. Так и заснул одетым.

Ночью мне снился отец. Он лежал на арене цирка, под ним была лужа крови, цирк был пустой. Я всмотрелся в его лицо и отшатнулся, не узнавая – оно вдруг резко помолодело, отец превратился в Лиан. Из глаз её текли слёзы, из носа – тёмная кровь. Она стекала по шее в открытое декольте. Я кинулся к ней, но она воспарила над куполом цирка и так и исчезла во тьме.

– Лиан!

Я кричал её имя, я бегал по кругу, я проснулся от поворота ключей. Это соседний номер, не мой. Выдохнул, протёр глаза, дотронулся до запястья – часы всё ещё на мне.

Следующие два дня я провёл в том же отеле. Ровно столько, на сколько хватило наличных, ровно до недовольного взгляда швейцара, который не получил на чай.

Я вообще не хотел выходить. Но и оставаться больше не мог. Не было никаких сил, да и денег, собственно, тоже. Я вздрагивал от всего, от каждого звона ключей, от каждого шага на лестнице, от каждого стука в дверь, хоть этот стук я сам же и ждал, заказав еду в номер.

Нужно было найти Лиан. Я думал об этом всё время, все два дня, что просматривал нервно газеты и новостные каналы, ожидая трагической сводки от ведущих дневных новостей: «Сегодня в одном из спальных районов города было обнаружено тело молодой женщины…»

Нет, ничего подобного они не сказали.

Я вышел из гостиницы с пустым кошельком и решил сам сдаться Амаро. Да, я приду к нему и скажу! Я скажу ему, что…

Я забыл, что надо сказать.

Все мои мысли в мгновенье исчезли, ноги вдруг онемели, сердце сжалось так, что не вздохнуть.

Я видел своё лицо.

На первом же встречном столбе.

Разыскивается вор-карманник. Работает фокусником в отелях. Особые приметы: рост 175 см, глаза серые, волосы тёмные, одет в серый костюм. На вид около тридцати. Всем, кто располагает хоть какой-то информацией о подозреваемом, просьба обратиться по номеру…

Меня стошнило прямо под этот столб.

Документов у меня с собой не было, ни своих, ни подложных, моя фотография висела на каждом столбе, мимо которого я проходил. У меня не было денег, чтобы арендовать машину, а ближайший вокзал был только в соседнем городке, до которого больше суток пути.

6

Полянский

Если она его убила, думал Полянский, значит, такой был приказ. Но почему? Он был уже связан по рукам и ногам. Или он узнал её? Узнал, кем она была, и потому ей пришлось устранить его?

Как много было вопросов…

Полянский не терял её из виду, она мчалась по серпантинной дороге, и он мчался за ней, на спущенных шинах, на дисках, сверлящих асфальт.

– И как она прошла через охрану, не убив никого? Втёрлась в доверие? Почему бы и нет…

Он говорил сам с собой, и эти вопросы не давали ему покоя. Какая-то девчонка была лучше его.

Машину уже заносило на поворотах, он чуть не влетел в фуру, вывернув в последний момент, под звуки её оглушающего клаксона. Диски скреблись по асфальту, выпуская фейерверк из искр. Он издавал столько шума, что, казалось, его слышали все. Он мчался не отставая, между ними лишь пара машин, он пытался прибавить газу, но машину каждый раз уводило, а эта девчонка рвала и рвала вперёд.

Вдруг она перестроилась на встречную полосу, ближе к оврагу.

Не хочешь же ты сброситься вниз? Он перестроился следом. Из-за поворота не видно почти ничего – вылети сейчас кто на неё, и аварии не избежать! Она открыла окно. Что-то блеснуло в руке и исчезло. Нож, понял он. Девчонка выбросила нож в овраг, вернулась на свою полосу и только прибавила скорость.