Я вышел на крылечко и не услышал звука запираемой двери. Я понял, что они смотрят мне вслед из окошка.

Теперь беспокоиться следовало только о жертве сатанистов и о себе. Больше меня никто не волновал.

 Глава 42

Машину я оставил на стройке чего-то. Выбираясь из нее, отключил освещение салона. Как водится, едва не забыл это сделать, но все же вспомнил. В который раз уже подумал, что следует отключить эту лампочку совсем. Потому что вот на такой ерунде засыпаться – плевое дело.

Наст, по которому я пошел, мог бы держать и получше. Я то и дело проваливался чуть не по колено, но зато мой маскхалат вел себя идеально. Даже на порывах ветра он только плотнее облеплял меня, и я оставался невидимым.

Птицефабрику нашел в самом деле очень быстро, потому что у меня был ночной бинокль. В приборе она сразу нарисовалась на сером от светлых снеговых туч небе как огромное нагромождение кубов, плоскостей и темных теней. Фабрика в самом деле была очень большой.

Когда я вышел на развезенную по снегу около стройки закаменевшую грязь, меня, наверное, можно было увидеть на этом рябом фоне, но я даже не сбавил шага. Лишь пару раз свернул так, чтобы оказаться поблизости от крупных пятен снега. Я торопился.

Именно теперь, когда я оказался совсем близок к цели, когда все было определено и я знал, что следовало делать, меня угнетало опасение, что я все-таки опоздал.

Стены фабрики, когда я к ним прижался, показались ледяными. Но они обещали защиту даже более надежную, чем маскхалат. На их грязно-светлом фоне я, может, и смотрелся заметно, но снимать его все равно не стал, рано еще было его снимать.

Зато я прикрутил к револьверу глушитель. И заодно взял в левую руку свой стилет. Это был хитрый нож, и стоил он если не целое состояние, то верную его половину. Я выиграл его в пари у одного офицера из Владивостока, который служил в группе подводных террористов. Стилет меня ни разу не подводил. Когда я точил его, то думал об этом офицере и надеялся, что он себе выпишет со склада еще один такой же. У них снабжение гораздо лучше, чем у нас.

Помимо многих особенностей, этот нож не имел ни одного клейма или значка, по которому его можно было бы идентифицировать. Так что он вполне мог оказаться и нашим, русским, но больше ни у кого я ничего подобного не видел.

В правую я взял «ягуар». Все, для первого контакта я был готов. И пошел вдоль стеночки.

Она кончилась довольно неожиданным провалом. Я пролез в эту дыру, чуть ушибив коленку и звякнув пару раз «ягуаром». В морозном воздухе этот звук должен был разнестись на десятки метров, но я надеялся, он не поднимет слишком большого переполоха.

Поднялся на второй этаж, присел за низкой поперечной балкой и выглянул наружу, во внутренний двор. Тут было на что посмотреть.

В середине двора качалась под жестяным колпаком от дождя и снега одинокая, тоскливая лампочка. Качалась она неторопливо, едва-едва, ветра во внутреннем дворе почти не было.

В дальнем по диагонали от меня углу двора в стене было что-то вроде туманного облачка. Оно поднималось снизу, из небольшой дверки, ведущей в подвал, которую обозначали на темном фоне не очень плотно подогнанные доски.

Пар поднимался довольно медленно, крадучись, но иногда вдруг взрывался, заполняя часть двора, и тогда на его сырой поверхности появлялись тени.

Кроме того, во дворе стояли машины. Около десятка наших легковушек, две иномарки и два микроавтобуса на базе «газели». Я посчитал число посадочных мест и поежился. Получалось, что этих ублюдков могло быть более пяти десятков. Такую прорву сатанистов я задержать не мог, я не Брюс Уиллис.

Но не ждать же, пока они начнут разъезжаться. Если бы у меня была надежная связь, я бы обсудил ситуацию с Шефом, но сейчас звонить по этой коробочке я побаивался. Кстати, а выключил ли я сигнал вызова?

Я достал ее, так и есть. Ведь собирался же оставить приборчик в машине, но вот забыл. И теперь можно было лишить его голоса только условно, до конца он не выключался.

Я чуть высунулся, чтобы получше нащупать выключатель, и тут же услышал шаги. Медленный, осторожный хруст мелких камешков на бетонной плите под чьими-то ботинками…

Я прокатился по полу и устроился в тени несущей колонны. Я видел все, что происходило неподалеку, а меня рассмотреть было трудно. Кроме того, я сидел на корточках, а это делало мою фигуру очень неопределенной. Это могло дать пару секунд перед выстрелом.

Длинные пролеты недостроенного промышленного здания уходили в такую отдаленную тьму, что я и не пытался там разглядеть что-нибудь. Я только прислушивался. Шаги отражались от сплошной внешней стены, закрывающей ту сторону, откуда я пришел, и казалось, они идут со всех сторон.

В какой-то миг я даже думал, что кто-то топает снаружи, во дворе. Но выглядывать не стал. Потому что лампочка непременно ослепила бы меня, а сейчас это было смертельно опасно.

Шаги стали ближе. Теперь я отчетливо слышал даже тихий скрип кожи ботинок или сапог. Проверяющий шел слева. Я осторожно выволок руку с ножом, проверил, до отказа ли взведена его пружина, и направил ее налево.