Читаем Высоцкий полностью

Другая роль — главная, в фильме «Четвертый», по пьесе Симонова. Ставит Столпер, съемки уже начались в Риге и в Юрмале. Материал несколько схематичен. Герой-американец многозначительно называется Он, действия мало. Он выясняет отношения с товарищами, Женщиной (тоже с большой буквы) и с собственной совестью. Но все же это, как и фон Корен, — выход из устоявшегося амплуа, поворот к серьезности и философичности.

Пока он с Мариной в Прибалтике, по Москве, изнемогающей от рекордной жары, начинают гулять его новые веселые песни, осенью они еще глубже внедряются в народные массы. Причем что характерно — их иногда даже пересказывают в качестве анекдота или устной новеллы. Типа: ты не слышал песню про Мишку Шифмана? Там два друга — один русский, другой еврей — сильно поддали, и тот, который еврей, уговорил русского пойти и вместе подать документы на выезд в Израиль. Так что ты думаешь: русскому разрешили, а еврея — «за графу не пустили пятую». Сейчас ведь для многих вопрос «быть или не быть?» превратился в «ехать — не ехать». Возможность эмиграции, вроде бы навсегда закрытая после бегства Врангеля из Крыма, замаячила вновь. Посмотреть на мир — дело, конечно, хорошее, но поездка туда без обратного билета — нам не подходит. А как другие — это уж личное, интимное дело каждого.

А как вообще Высоцкий относится к так называемому еврейскому вопросу? Почему-то его не тянет всерьез откровенничать на эту тему. «Я русский» — это явно не в его стиле. «Я еврей» — тоже звучало бы странно. Раз уж наградила судьба двусмысленным происхождением, то и не стоит искать однозначного самоопределения. Тем более не к лицу Высоцкому извлекать некую выгоду из своих анкетных данных. Не будет он национальную карту разыгрывать — ни ту, ни другую. Есть же иные, более важные для него категории: «я — человек», «я — поэт».

А песенные персонажи, Мишка Шифман и друг его Коля, пусть высказываются на этот счет по полной программе, с предъявлением паспортов и родословных. Тем более что в жизни подобные речи звучат постоянно. Препотешный эпизод приключился однажды во время плавания на «Грузии». Стоянка в Ялте. На теплоход из Коктебельского дома творчества подъезжают в гости Булат Окуджава, Константин Ваншенкин с женой Инной Гофф, композитор Френкель. А у капитана нашего Гарагули, согласно уставу, имеется помощник по политической части. Небольшого ума человек, но к знаменитостям всех тянет. Вот этот помполит под каким-то предлогом и проникает в салон, где капитан принимает жрецов искусства.

В непринужденной компании Булат, обращаясь к Высоцкому, отпускает какую-то невинную шутку по поводу евреев. И тут молчавший до сих пор помполит голос подает: «Да! Должен вам сказать, что эти жиды…» Тут общий смех, но капитану не по себе. Когда все начинают расходиться, он отзывает подчиненного в сторону и строго отчитывает: «Как вам не стыдно! У нас Высоцкий, а он наполовину еврей. Френкель тут… Ведете себя как хам!» После чего дисциплинированный помполит подбегает к Высоцкому со словами: «Простите, Владимир Семенович! Я не знал, что вы еврей». Еще раз насмешил. Ох уж эти вездесущие помполиты! Недаром они рифмуются с названием одной старой песни Высоцкого. Да-да, «Антисемиты». И уж там персонажа никак не перепутаешь с автором, позиция которого однозначна.

Другая ударная песня текущего квартала — «Жертва телевиденья». Тема касается буквально всех и каждого, поскольку «ящик» в нашей жизни занимает все большее и большее место. А народ у нас такой доверчивый, всему верит, все понимает буквально:

Даже не скажешь, от бога этот прибор — или от дьявола. Вроде бы столько информации разом, причем иногда в глаза бросится такое, что тебе и не хотели показывать. Наш корреспондент за рубежом перед микрофоном долдонит про безработицу, а тротуар под ним чистенький, за спиной — магазинчики с обилием продуктов. Если бы, скажем, Пушкин оказался в нашем времени — точно бы прилип к голубому экрану. Правда, потом бы тут же отлип, чтобы всю эту путаницу привести в порядок, расставить по строчкам и строфам. В общем, телевизор — как водка: кто ее умеренно употребляет, живет нормально, а кто попадает в зависимость — у того и голова постепенно приобретает четырехугольную форму экрана.