Читаем Высоцкий полностью

Начинала рождаться эта песня во время летнего плавания на «Грузии», поэтому посвятим ее капитану Гарагуле. Но и Назаренко без подарка не останется: много еще будет морских песен. Ведь тема эта проходит через поэзию Высоцкого даже не красной нитью — красным канатом.

А в глубине любой темы — проблемы. Собственные и весьма болезненные. Опять Высоцкому грозит участь человека за бортом. За бортом гордого и красивого парохода отечественного кинематографа. В этом сезоне многовато получено пощечин и затрещин. Просьбы, пробы — и все неудачные.

Прошел по Москве слух, что Эльдар Рязанов собирается экранизировать пьесу Ростана «Сирано де Бержерак». Сирано — поэт, остроумец, дуэлянт. С нестандартной внешностью и нежной душой. Очень «высоцкая» роль. Он уже к ней подсознательно примерялся: «А вы, барон, и вы, виконт, пожалте в секунданты» — не из той ли же оперы? Чьим голосом лучше всего озвучить ростановский текст: «Молитесь, принц! Конец вас ждет… Ага! У вас дрожат все жилки»? И после удара шпаги — во весь голос: «Вот! И я попал в конце посылки!»

И тут случай сводит с Рязановым. В каком-то театре, где тот сидит аккурат позади Высоцкого с Мариной. Повернулся к режиссеру — напрямую: «Хочу попробоваться». А тот в ответ: «Понимаете, Володя, я не хочу в этой роли снимать актера, мне хотелось бы снять поэта». Не подумав сказал, конечно, но тем больнее. Потом стало известно, что Евтушенко на роль намечен.

«Но я ведь тоже пишу», — успевает сказать Высоцкий. Лучше бы таких слов не произносить. Все-таки на пробы он приглашен, хотя и без особых надежд. Но в итоге Рязанову эту картину закрывают — грубо и беспардонно: потребовали отказаться от Евтушенко, но режиссер на это не пошел. У Высоцкого же от всей этой истории осталась горечь в душе плюс несколько его фотографий с приклеенным длинным носом — у мамы где-то хранятся.

Более долгая история с несчастливым концом называется «Один из нас». Здесь Полока делал ставку на Высоцкого. Сценарий вроде основан на подлинных событиях, а в то же время сюжет полусказочный. В канун войны немецкие диверсанты планируют взорвать наш оборонный завод. И для того, чтобы с ними справиться, органы направляют туда не профессионального контрразведчика, а простого советского офицера. В реалистической манере это трудно осуществить, и Полока опять делает ставку на эксцентрику. Высоцкий в роли Бирюкова будет этаким Иваном-дураком, который в итоге всех перехитрит. С песнями будет кино, с плясками… На пробах Высоцкий бил чечетку не только на полу, но и на стене. Да-да, разбегался, прыгал и отбивал несколько тактов. В общем, в буквальном смысле на стену лез, чтобы роль завоевать.

Но худсовет творческого объединения, состоящий в основном из маститых актеров, проголосовал против Высоцкого. Всеволод Санаев, удостоенный — как раз в эти дни — звания народного артиста СССР, заявил: «Только через мой труп будет играть Высоцкий».

Откуда такие страсти? Да все оттуда же: в известном учреждении на площади Дзержинского есть Пятое управление, идеологическое. Возглавляет его генерал Бобков. И этот большой человек сказал, что оторвет башку Романову и Баскакову (то есть министру важнейшего из искусств и его заму), если те утвердят Высоцкого. Вот какую угрозу государственной безопасности представляет собой скромный артист без чинов и званий.

Три трупа будет, если он начнет сниматься. Нет, такой ценой не надо, возьмите безупречного Жору Юматова, а по танцевальной части я его поднатаскаю.

Но какой режиссер после всего этого решится приглашать в свою картину столь криминальную личность, которой всё вменяют в вину: и песни, и пьянство, и жену-иностранку?

И все-таки просветы в жизни есть. Стабильно идет в Театре сатиры «Последний парад», и звучат там песни Высоцкого. В конце года на праздновании шестидесятилетия Валентина Плучека он адресует режиссеру свое приветствие, сочиненное по канве уже очень известной народу песни «Москва — Одесса». Ее в спектакле поет Михаил Державин, играющий, как сказано в пьесе, «газетчика и менестреля» (подгонка под Высоцкого), причем первая строка там слегка изменена: вместо «В который раз лечу Москва — Одесса» — «На север вылетаю из Одессы». Это уже подгонка под сюжет пьесы. Ну и еще попросили изменить строчку про стюардессу: вместо «Доступная, как весь гражданский флот» — «Надежная, как весь гражданский флот». Тоже, между прочим, неплохо, поскольку «надежная» звучит с неменьшей иронией. Классика всегда напрашивается на переиначивание, передразнивание. Вот и сам автор сейчас перелицевал ее в соответствии с поводом: