Во время приема у марсельской издательницы Любимов придирается к состоянию Высоцкого и хочет отправить его отоспаться. Потеряв над собой контроль, он посылает шефа со словами: «Да я поеду без вас, куда захочу» — или еще что-то в этом жутком роде. В ночь на девятое декабря Любимову и его марсельскому коллеге Пьеру приходится искать Высоцкого на улицах города в страхе за завтрашний спектакль. Но, слава богу, все обходится. Таганцы отправляются в Москву, где им предстоит пережить шок от беспардонной газетной кампании и прочитать в советской прессе, как слабо выступил театр во Франции. В Париже задерживаются Любимов и непутевый Гамлет, которому предстоят три персональных концерта.

Они проходят с 15 по 17 декабря в театре «Элизе» на Монмартре. Со второй гитарой — Костя Казанский. Когда здесь выступают молодые французские певцы, публику обычно рассаживают в центре большого зала, чтобы выступающий мог ее хорошо видеть и притом не огорчаться из-за пустот. Но на Высоцкого шли неплохо: на третьем концерте зал уже не вместил всех желающих. Перед каждой песней произносился короткий ее перевод на французский.

Концерты дались тяжело, на пределе. Во время первого из них у Высоцкого на руках полопалась кожа и кровь на гитару брызгала. Мишка Шемякин сидел в зале и тоже был, прямо скажем, не в лучшем виде. А назавтра рассказал, что именно в этот день в своей парижской квартире от удара током погиб Галич. Был на радио «Свобода», спел там свою последнюю песню — звукооператор ее тайком записал, а потом он дома антенну по ошибке вставил в электросеть. Случайно это — или кто-то подстроил? Никто никогда не узнает.

А по завершении выступлений у них с Шемякиным начался общий загул, редкий по безумию. Обычно старались делать так: один пьет, другой за ним присматривает. А тут всё как-то сложилось… Марина устроила скандал, позвонила Шемякину: мол, посмотри на своего друга. Шемякин приезжает и видит, как его друг прикладывается к пластиковой бутылке. Откуда вино в доме в такой момент? А это уксус оказался! Ну, тут Марина уже вышвыривает два чемодана с покупками, которые Высоцкий сделал для Москвы, и гонит друзей ко всем чертям.

Они туда и отправляются, сдав чемоданы в камеру хранения. Пробуют заглянуть к Татляну, но тот им живо указывает на дверь. Проникают в какой-то бар, где система взаимного контроля дает сбой и Шемякин присоединяется к другу… Потом в ресторане «Распутин» Высоцкий принимается раздавать франки направо и налево, пока Алеша Дмитриевич их не собирает и назад ему не всучивает. Высоцкий начинает петь: «Где твой черный пистолет?» — и на этих словах Шемякин достает из кармана пистолет и начинает палить в потолок. Все присутствующие, в том числе случайно оказавшийся здесь Юрий Петрович Любимов, лезут под столы. Приезжает полиция. Друзья сбегают, и долго еще бес водит их по Парижу…

СОРОКАЛЕТИЕ

Незадолго до круглой даты, в день старого Нового года Высоцкий получает подарок от управления культуры — ему присвоена высшая категория вокалиста-солиста со ставкой 19 рублей. А сам он в это время проводит несколько дней в Париже. Наконец воспользовался завоеванным в трудах и борьбе правом оформляться на основании заявления «произвольной формы».

У Шемякина в его огромной квартире есть маленькая комнатка с плюшевым диванчиком. Это место Высоцкого. Забирается он туда, включает лампу, надевает очки и погружается в чтение: у Мишки столько книг, которых не увидишь в Союзе.

В очках его вообще-то редко кто видел. Одна московская дама сказала, что в них он похож «на кого-то из великих», не могла припомнить, на кого именно. Да на себя самого, вот на кого!

Здесь он чувствует себя писателем. И, как многие представители этой профессии, предпочитает тесные, замкнутые пространства. Чтобы никто не мог вторгнуться, потревожить или там попытаться форточку открыть, нарушив весь уют.

Однажды Мишка отбывает в Нью-Йорк, а Высоцкий в его отсутствие рассматривает только что законченную шемякинскую серию литографий «Чрево Парижа». Звонит другу:

— Миша, я потрясен! Сижу у тебя целый день, просматриваю всё — и пишу. Каждое четверостишие буду читать тебе по телефону. Ты не спишь?

Мясные туши на рынке обычно вызывают у людей чисто гастрономические ассоциации. На голландских натюрмортах они хорошо уживаются с овощами-фруктами. А Шемякин с Высоцким в телах казненных животных («Ударил ток, скотину оглоуша») увидели тела казненных людей: