Читаем Высотка полностью

Конец мая, мы с Митькой варим борщ. Чистим картошку над одной миской, голова к голове, сталкиваемся взглядами и обратно, в миску. Блуждающая улыбка — от одного к другому, ни к чему не обязывающая игра, в которую грех не сыграть. Митя говорит — надо было два параллельных борща забабахать, чтобы все могли путем сравнения постичь разницу между мужской версией и женской. Тем более что борщ без мяса — дело тонкое, он требует жесткого соблюдения технологии, и никаких кубиков. А я ему — жену поучи щи варить. Спохватываюсь, конечно, но он не обижается. Я учил, да что толку… Поручил ей как-то раз свеклу потереть. Она поковыряла и бросила — скучно. Руки потом не отмоешь, говорит, три сам. Вот и вся учеба.

Я тоже не хочу возиться со свеклой, из тех же соображений. Предлагаю ему на спор картошку почистить — у кого стружка длиннее выйдет. На десять щелбанов. А кто проиграет — тому свекла. Митя ничуть не сомневается в исходе дела, хвастает, что выбьет мне все с первого же щелчка (ага, Кубик же говорил, что он не в кадетском корпусе воспитывался), но на второй минуте сходит с дистанции — видите ли, у него картофелина мельче была. Он подставляет лоб и я с удовлетворением отбиваю ему положенные десять щелбанов, едва удержавшись, чтобы не… но мы условились — держать дистанцию, и я держу. Щелбаны прекрасный заменитель, пар выпущен, можно возвращаться к борщу.

На плите тем временем варится чья-то курица. Кто-то забыл, говорит Митя. Он уже раза три приподнял крышку, чтобы поглядеть, достаточно ли воды. Очень опрометчиво — целая курица, с ножками, с ручками, и без присмотра. Запах от нее идет не слишком аппетитный (вареная курятина — диета номер один для больных и расслабленных), но Митька обеспокоен, как дворовый пес, учуявший в сумке прохожего колбасу. Он давно не ел мяса, а хлебом и макаронами такого не прокормишь. Чтобы отвлечься, опять принимается меня воспитывать. Ты зачем у луковицы хвост отрезала? За него удобно держаться, когда режешь. Наверное, он и жену свою точно также, и меня будет, если…

Как будто для того, чтобы спасти меня от подобных мыслей, в дверях появляется Элька с блюдцем и шумовкой. Застукав нас за приготовлением борща, делает шаг назад, но кастрюля-то на плите, не бросать же ее, выкипит… На кухне моментально становится тесно, и я не выдерживаю, сматываюсь якобы за перцем.

Не боишься с ним наедине остаться? Он голоден как не знаю кто, говорю я ей.

(И не успеваю перехватить эту фразу, а она глупая донельзя. Показать, кто тут главный.)

Не впервой, отвечает Элька. Правда, Дима?

(Ну вот, показала.)

Футы нуты. Ниче, и мне есть чем заняться — мы про сметану забыли. Сбегаю пока в магазин или Петю пошлю, он у нас без дела болтается. Точно, пошлю Петю, а сама помогу Кубику на стол накрыть, таким образом все и разведаю.

Услав Петю, начинаю подкапываться.

Отчего эти двое на кухне разойтись не могут по своим кастрюлям, или мне показалось? У Митяя спрашивать неудобно, но попасть впросак тоже не хочется. Может, я им помешала чем? Расскажи, будь другом, очень надо.

Кубик поначалу запирался, потом все выложил. Еще бы — история крайне занимательная.

Рассказ Кубика

(стенограмма, записанная на подкорку девушкой с психфака Зверевой А. А.)

…но я предупредил. Ты его вроде как лечить собралась, что ж — ветер тебе в спину. Митяя у нас многие полечить хотели бы, он парень хоть куда. Элька, к примеру, нашего героя на ноги поставила, когда традиционная медицина ему практически отказала. Интересно?

(Как бы мне этот интерес проявлять, чтобы в глаза не бросалось…)

Элька девушка с характером, сама из Алма-Аты, папа военный. Все умеет, все понимает. Митьке за нее обеими руками держаться надо, и не только из благодарности. Я бы сам держался, но меня отвергли, так-то вот. Что касается Митяя, то он выпал из окна, а Элька его выходила.

(Как это выпал?)

Спроси чего полегче. Митяй у нас скромный, хвастать не будет, ему вообще об этом вспоминать тошно. Но я, существо болтливое, расскажу, чтобы ты его самого не дергала.

Однажды они с Ксюхой поехали в гости к Женьке, ну ты не знаешь, он из триста шестой группы, москвич, живет в Кузьминках. Непростой райончик, да. Зашли в подъезд, поднялись по лестнице, а там гопники. Думаю, их было не двое и не трое, иначе они бы не справились — чтобы Митьку одолеть, на него надо ордой навалиться. У них еще всякая фигня была, отвертки, цепи… В общем, мрак. Видела, у Митьки бровь рассечена? В Склифе зашивали. И на затылке… ну, сейчас не заметно, оброс…

Дело было зимой, потому и закончилось лучше, чем могло быть — Митяй упал в сугроб. Полежал, отдохнул и пошел назад. Когда Женька обнаружил его на площадке, на пятом, между прочим, этаже, он выражал настойчивое желание продолжить разговор. Слава богу, «скорую» долго ждать не пришлось. Прикатили санитары, отвезли его в Склиф, там сделали рентген — перелом позвоночника. Никто не мог объяснить, как этот малахольный сам по лестнице поднялся.