Читаем Высотка полностью

Вы боялись когда-нибудь, лёжа в ванне, что в это время домой ворвались грабители? Я – постоянно. Сижу в пене и с серьёзным лицом продумываю план помощи семье.

Сегодня в дверь позвонили именно в такой момент. Дома были только я и Алька, но Аля открыть не смогла: после истории с Лут-Лёшей она со слаймов перешла на поп-иты[49], а от поп-итов, как известно, вообще не оторвёшься. Они не липнут, не тухнут, не пачкают вещи, а приятно щёлкают.

Если честно, от истории с Лут-Лёшей вообще все выиграли: у Альки новое хобби, у Вовчика – необычный друг, у меня – Сашка, наконец-то переставший стесняться, что водится с девочкой.

Но из ванны пришлось вылезать, намотав на себя полотенце. Сковородка тявкала у двери, извивалась каракулинами.

– А вдруг грабители? – спросила я её.

«Нет, нет, что ты, там кто-то хороший и добрый, он даст поставить на себя лапы и лизнуть в лицо!» – виляла она хвостом.

Так себе наша Сковородка охранник.

Впрочем, чего я ожидаю от собаки, которую домовики смогли в вентиляцию утащить?

В глазок никого не было видно.

– Кто там? – крикнула я хрипло.

– Есть дома взрослые? – вкрадчиво спросила пустота мужским голосом.

На мне аж вся пена сразу замёрзла. Это он. Маньяк-убийца. Замызгивая экран телефона, я набрала Саньку:

– Выгляни в глазок! У моей двери кто-то есть?

– Подожди, в мою тоже звонят, – ответил он.

Почёсываясь и шаркая тапками, на лестничную площадку вышел Пётр Олегыч. В глазке он выгибался, как кузнечик, коленками назад.

С появлением соседа меня как-то разморозило, и я тоже открыла дверь. Сашка распахнул свою, и мы втроём уставились в пустоту.

– Кто здесь? – спросил Пётр Олегович настороженно.

– Нормальный у тебя прикид, – Сашка смотрел на мою причёску. Я сообразила, что строила на голове пенную башню и забыла.

– Что тут у вас? – из недр квартиры выползла Алька, щёлкая своим поп-итом.

– Никого нет, – Пётр Олегыч смотрел удивлённо.

– Тройка, это ты натоптала? – Сашка указывал на мокрые следы у лифтов.

– Да я вообще туда не ходила! – Башня на голове кренилась вбок. Мне срочно захотелось в ванную.

– А следы босые!

Я нехотя подошла.

– Босые! – подтвердил Пётр Олегович за моей спиной.

Я поставила свою ногу на этот мокрый след.

– Видали? Они сорок пятого размера!

– Действительно! – старый мультипликатор смотрел ещё более удивлённо.

Вечером мы сидели на лавочке возле дома. Мимо шли выпускники в красных ленточках. Начиналось лето.

– Не веришь? Посмотри! – я протянула Саше руку.

– Да смотрел я сто тысяч раз! Ладонь. Как у всех. Никакого третьего глаза.

– Говорю я тебе, у нас по подъезду человек-невидимка ходит. Чё ты такой злой, как капкан?

Сашка вздохнул:

– По матеше тройбан в году вышел. Меня теперь на море не повезут.

– Поехали с нами, – я кусала заусенец и глядела на Лилу, которая стояла с плакатом у подъезда. Плакат гласил: «Бдительность! Железные двери!»

– Твои сёстры сведут меня с ума.

– У Рона ваще пятеро братьев и сестра, и ничего, Гарри нравилось!

– Ну и кто из этих шестерых испугался бы пустоты с бархатным голосом?

Пустота с бархатным голосом обошла все квартиры, спрашивала взрослых, молила открыть.

Миллиардер Чудинов вызвал уфологов.

Семья Кикваридзе эвакуировалась на лето в Кисловодск.

Лут-Лёша научил Вовчика делать липкие капканы-ловушки.

Актёр Полученков отдал Тефтелю на курсы бойцовых собак.

Тётя Вася КГБ приваривала железные решётки к окнам своего тринадцатого этажа. На лице забрало, искры в разные стороны.

– На сварку нельзя смотреть без специальных очков – ослепнешь, – назидательно сказала я.

– Туфта! – Сашка махнул рукой. – Вот на солнце – нельзя.

– Слыхали? – к нам подошёл Кирюша. – Моя мама профессора Белебердинова спасла!

Профессор Белебердинов – знаменитость. Он сосед деды Юры – тоже живёт на сорок втором этаже. У него в квартире ход на крышу. А там – наблюдательный пункт. Всякие приборы стоят учёные и, конечно, подзорная труба.

Профессор Белебердинов тридцать лет облака над высоткой наблюдает и доказал, что такие – вытянутые, в форме древних крокодилов и редкого жемчужного оттенка – зависают только над нашим домом. В его квартире даже музей есть жемчужных облаков. Благодаря ему к нам всякие международные комиссии приезжают и тоже наблюдают.

Профессор Белебердинов, как и все учёные, не стоит на месте. А учёные развиваются, выдвигая разные гипотезы и пáрясь над ними – доказывают или опровергают. Вот он и выдвинул, что жемчужные облака кто-то подсвечивает снизу, с нашей крыши. Кто-то невидимый. И он решил изобрести проявитель.

Вчера на закате, когда поплыли облака, он выбежал на крышу и принялся распылять проявитель пульверизатором. Только профессор ошибся в формулах своего изобретения, а ещё облился. Проявитель оказался устранителем – Белебердинов исчез из поля зрения.

Чтобы смыть с себя неудачу, профессор кинулся в душ. Тут свет как раз отключили. Профессор выскочил на лестничную клетку выяснить, в чём дело, а его дверь от сквозняка захлопнулась. Точь-в-точь как у инженера Щукина![50]