Читаем Высокое мастерство полностью

Переводческая деятельность Маршака являет нам образцы перенесения поэтических ценностей, созданных в поэзии других народов, в сокровищницу русской поэзии. А. А. Фадеев был совершенно прав, когда назвал переводы Маршака «фактами русской поэзии». Эти переводы обладают большой точностью, близостью к оригиналу, но это не буквальная точность, не воспроизведение лексики и синтаксических конструкций подлинника, а точность художественная, где поэтическим ценностям оригинала соответствуют поэтические ценности в переводном стихотворении.

Великолепным примером поэтической точности является перевод 54-го сонета Шекспира. Шекспир говорит в этом сонете (даем точный прозаический перевод):

У Маршака сказано:

Сравним эти строфы. Прежде всего мы видим, что абсолютно точно, во всех оттенках, передан смысл. Поэтичной английской строфе соответствует при этом поэтичная русская строфа — недаром эти стихи пользуются широкой известностью. Первые две строки звучат у Маршака как афоризм. Отсутствующие в английском оригинале слова «во сто крат», «пурпур» и «сокровенно» органически входят в ткань переводного стихотворения, придавая образам Шекспира еще большую конкретность и зримость. В английском тексте говорится о чудесном орнаменте, Маршак великолепно передает это словами «увенчанное правдой драгоценной». Слова как будто бы не те, но как тонко передает слово «увенчанное» представление об орнаменте, как хорошо нашел Маршак замену слову «чудесный» (swect), поставив эпитетом к правде «драгоценной». В третьей строке как будто исчезла интонация Шекспира, который повторяет здесь структуру первой строки, но Маршак сохранил основное — он подчеркнул, что самым ценным в прекрасных розах является их аромат, именно поэтому он сначала говорит о нежных розах и только потом об аромате, ставя к тому же слово «аромат» в рифму. Как видим, все слова на месте, каждое служит созданию цельной поэтичной строфы.

Очень легко заметить отклонения от буквальной точности. Можно было сказать, например, что в 19-м сонете тигр, упомянутый Шекспиром, превратился у Маршака в леопарда, что в 55-м сонете Маршак и не вспоминает о Марсе, который присутствует в оригинале, что в 95-м сонете у Шекспира — нож, а Маршак превратил его в меч. Да, частности утрачены, но зато нет утраты поэтических ценностей оригинала. Именно эти ценности сохранены Маршаком.

Это видно не только в переводах сонетов Шекспира, но и в других работах Маршака. Возьмем стихотворение Р. Бернса «Честная бедность» — один из лучших переводов Маршака. Здесь отступлений от буквальной точности еще больше, но все отступления и все дополнения, сделанные здесь поэтом, служат более глубокому и острому раскрытию темы и образов стихотворения Бернса на русском языке. Совершенно точным поэтически является перевод строфы:

хотя в оригинале говорится только о лентах и орденах (звездах). Таких примеров можно привести много. В одних случаях мы встречаем у Маршака почти буквальную точность, в других — сталкиваемся с довольно большими отступлениями, но почти всегда переводы Маршака отличаются безошибочной поэтической верностью оригиналу.

Как же добивается переводчик той поэтической верности? Ведь переводчик-поэт ограничен рамками стиха, характером и особенностями ритма, обязательной необходимостью рифмы. К тому же у переводчика с английского языка все эти трудности увеличиваются из-за того, что английские слова в большинстве случаев короче русских и смысловое содержание английской строки часто не укладывается в русской строке аналогичного размера. Поэтому, если вообще переводчик, создавая новое поэтическое произведение, должен чем-то жертвовать, что-то добавлять, что-то изменять, то переводчику с английского языка чаще всего приходится именно жертвовать. Поэтому «проблема жертвы» для него приобретает особую остроту. Маршак обычно удивительно тонко решает эту проблему. Он всегда выбирает слова, передающие основную мысль автора, причем он находит такие русские слова, которые объединяют в себе смысл двух, а то и трех слов оригинала.

Вот, например, стихотворение Бернса «Поцелуй». Бернс пишет: