— План состоит в следующем, — англичанин вдруг заговорил напористо и жестко. — Собираемся здесь в полночь. Всего нас будет сорок четыре человека. Мы захватим лодку и двинемся к устью реки. Среди членов экипажа «Нептуна» у меня есть сочувствующие. Не стоит вдаваться в детали, но могу вас уверить, что захватить корабль будет совсем несложно. Если кто-либо из экипажа захочет к нам присоединиться, мы заберем их с собой. Возможно, нам придется перерезать глотки некоторым офицерам, но вообще-то я не приверженец излишнего кровопролития.

— Чем больше перерезанных глоток, тем лучше! — заявил Жак.

— Друг мой, у нас с тобой разные точки зрения, — заметил англичанин. — Я уверен, что мы придем к согласию после захвата судна. Когда пересечем пролив и окажемся на торговых линиях, где глаза наши станут наслаждаться видом парусов беспомощных судов, несущих с собой огромные богатства!

Глава 11

Разве мы теперь не семейные люди? — спросил Карп Бонне у Филиппа, шагая из церкви позади тележки, на которой сидели их жены. За процессией следовали их друзья: первыми шли замужние пары, а затем холостяки. — К чему вся эта церемония? Ничего не понимаю.

Филипп не сводил взгляда с Фелисите. Кузнец Урбан Ма-лар, укрепляя повозку, приделал к ней вторую пару колес, но, несмотря на все его усилия, она оставалась весьма ненадежным сооружением, — в ней сильно трясло на каждой кочке и возвышении. Во время сильного толчка, мадам Бонне каждый раз теряла равновесие, и Фелисите приходилось постоянно остерегаться, чтобы эта крупная мадам ее не помяла. Девушка только слабо улыбалась Филиппу, как бы пытаясь уверить его, что все будет хорошо.

— Мы выполняем свадебный обряд той части Франции, где была рождена мадам Жуве, — объяснил Филипп. — Она умоляла нас сделать это. Я не понял, почему, но его превосходительство просил нас выполнить ее просьбу. Он сказал, что мадам Жуве будет очень рада. Обсудив это, мы с Фелисите решили, что вполне сможем все выдержать, — Филипп улыбнулся. — Карп, это еще только начало. Худшее ждет впереди.

— Понимаю, — грустно заметил второй жених, но тут же улыбнулся, заглядевшись на свою жену. На ней было скромное серое платье.

— Хозяин, я женился на такой крупной женщине! — с восхищением заметил он.

Далее процессия молча следовала по неровной дороге, которая в дальнейшем должна была стать рю де Шартре. Филипп глаз не сводил со стройной фигурки жены, в голове у него бродили сладки пьянящие мысли. На Фелисите было платье, в котором ее впервые увидел де Бьенвилль, в руках она держала букет цветов, повозка, впрочем, была полна цветами. Фелисите выглядела прелестно, и Филипп не переставал ею восхищаться.

На плече старика Жюля Паштете болталась лютня. Едва они приблизились к дому, как тот заиграл. Карп вмиг повеселел:

— Вот так-то лучше! На свадьбах всегда должна звучать музыка, и тогда времени грустить не останется.

Помогая невесте спуститься с повозки, Филипп нарушил традицию.

— Моя чудесная и прекрасная жена! — шепнул он. Фелисите расправила юбки и проверила, чтобы ряды бантиков на корсаже оставались в полном порядке.

— Так нельзя, — шепнула она ему в ответ. — Нам пока нельзя разговаривать друг с другом. Держи себя в руках и не смотри в мою сторону.

Ужин приготовили в саду и у дома. Садик был небольшим, и там едва уместились все гости. За небольшим столиком сидели две невесты, гости расселись на траве или на заборе, как птицы на насесте. Новоиспеченные мужья стояли за спинками стульев своих жен и угощали своих избранниц.

Потом все, конечно, изменится, но в данный миг мужчинам придется укротить свои желания.

— Это все неправильно, — шепнул Карп хозяину, поставив тарелку с супом перед своей женой. — Еще возомнят о себе невесть что, потом попробуй выбей из их головы!

Глядя на широкую спину мамаши шестерых детей, Филипп подумал, что ее малорослому муженьку лучше ее не воспитывать. При взгляде на эту странную парочку юноше хотелось постоянно улыбаться, но он тут же переводил взгляд на белую шейку и красивые плечи собственной жены. Фелисите была просто восхитительна.

Ужин оказался обильным. На первое был подан суп, затем креветки в чудесном соусе с гарниром из риса, рагу из ягненка и холодная рыба. Помимо хлеба на столе оказались и кукурузные лепешки, пища индейцев, которая пришлась по вкусу и переселенцам. Кроме того, в распоряжении гостей было много белого и красного вина. Отовсюду доносился шум и гам веселья, на новобрачных выплеснулось немало фривольностей, но гости наконец-то стали благодарить за прекрасный прием. Лютня Жюля Панлете замолкла, когда ее хозяин принялся за рыбу. Фелисите почти ничего не ела, зато ее «подруга» ела за двоих. Мадам Бонне напробовалась всего от души, но передохнуть своему взволнованному жениху так и не позволила. Она без конца повторяла:

— Поликарп, еще соуса. Или недовольно говорила:

— Тебе следует быть более внимательным, мой бокал — пуст. Карп через силу повиновался, а потом шепнул на ухо Филиппу: