Читаем Выпускник полностью

К сожалению, я не мог предвидеть её точной реакции, ибо пока не способен своей беспалочковой поверхностной легилименцией прорваться сквозь пассивный щит, что есть у каждого волшебника. Потому пришлось подгадывать момент из моих ощущений и анализа. Надеюсь, я не прогадал.

— Понимаешь… С тех пор как я вступил в мир магии, иметь того, кто всё мне объяснит и всему научит было моей мечтой. Поначалу я был поражён этим совершенно чуждым, наполненным волшебством миром. Но через время, я, как и всякий маглорождённый до меня наткнулся на стену непонимания и насмешек. Мне было очень сложно в мои первые годы, и потому я захотел, чтобы больше никто не пережил того же, что и я. Где-то на седьмом курсе я составил на бумаге эту самую программу по интеграции с тщательно составленным учебным план, и после выпускного сразу же пришёл с ним в министерство магии в отдел образования, но…

Я выдержал небольшую паузу.

— Меня подняли на смех, — я привстал со своего шезлонга, сел, и облокотившись на колени подпёр переплетёнными пальцами подбородок. — Когда я отнёс этот проект лично на стол заведующему отделом образования, то тот сразу же ответил, что это попросту нереализуемо, и он даже не будут пробовать выносить мой проект на следующее заседание Виденгамота. Я был в шоке от такого резкого отказа, но я не растерялся. Я спросил: "Если я докажу вам, что это реализуемо, если я смогу за это лето интегрировать по этой программе маглорождённого, да настолько, что его можно будет легко спутать с чистокровным наследником? Если я это сделаю, то вы вынесите мой проект на заседание?". Мне ответили согласием. Я по своей наивности думал, что вот оно, мой шанс. Но…

— Что же случилось? — завороженно спросила она.

— Вчера я ходил в министерство по своим делам и случайно встретил того самого заведующего отделом образования. Он меня узнал, и с иронией спросил, как продвигается мой проект. Я честно ответил, что очень успешно, и я готов хоть сейчас привести тебя, чтобы подтвердить это. — я тяжело вздохнул. — Но оказалось, что этот спор был для него не более чем шуткой.

Гермиона уставилась на меня в шоке пуще прежнего.

— Прости меня, Гермиона. Пожалуйста, прости меня, я не должен был использовать тебя для своих целей, тем более без твоего ведома. Пойми, что я тогда хотел как лучше. Понимаю, мне нужно было тогда сразу во всём признаться, но… Но твои родители не согласились бы позволить учить тебя какому-то проходимцу с неизвестными целями.

Я прикрыл лицо руками.

— Я понимаю, если ты не захочешь больше меня видеть.

Началась гнетущая пауза.

Прошла минута, две.

И вот, спустя столько времени я чувствую объятия от Гермионы, которыми она решила меня успокоить.

Не отрывая ладоней от лица, я улыбнулся.

Боже, какая же я гнида.

* * *

— Гермиона, ты главное запомнила, кому ни в коем случае нельзя смотреть в глаза?

— Профессору Снейпу и директору Дамблдору. У профессора Снейпа длинные чёрные волосы по плечи, а директора Дамблдора ты мне показал на фото. Но Оливер, почему ты думаешь, что они будут читать мои мысли? Они же учителя.

— Поверь мне, Гермиона: никто владеющий пассивной легилименцией не способен удержаться от того, чтобы заглянуть кому-то в голову, кто не владеет Оклюменцией, хотя бы один разок. Это слишком соблазнительно, и к тому же совершенно безнаказанно. Вот скажи мне честно, ты бы удержалась?

— Конечно же да! — уверенно ответила та, стыдливо отведя глаза в сторону.

Как же её легко читать.

— Твоя беда. Но ты не можешь быть уверена насчёт других. Так что советую как можно скорее овладеть Оклюменцией ради своего же блага. Упражнения я тебе дал.

— Хорошо, я буду, — послушно сказала Гермиона.

— Так как ты завтра отправляешься в Хогвартсе, мы не увидимся до ближайших каникул.

— Я буду писать тебе письма каждую неделю! Нет, день!

— Лестно это слышать, но лучше побереги пергамент для родителей. И у меня, кстати, есть для тебя подарок.

Она с любопытством начала крутить зеркальце в своих руках.

— Спасибо. Оно очень красивое…

— Красота — не его основная функция. Потри тот выпуклый кружочек на ободке снизу. — сказал я, вытаскивая такое же зеркало.

— Ой. Я вижу… тебя?

— Это называется сквозное зеркало. Очень дорогая штука, скажу я тебе, но я смог зачаровать свой аналог.

— Получается, что мы можем видеться даже чаще, чем прежде?

— Совершенно верно. На данный момент это самое совершенное средство связи в мире. Даже телефоны отдыхают. Хотя, к сожалению, через него я не смогу делать вот так, — сказал я, потрепав её голову.

Она раздражённо убрала мои руки.

— Судя по времени, ты уже как полчаса должна быть дома.

— Да, я так думаю…

Мы оба замерли в тишине.

— Не унывай ты так. С этим зеркалом у тебя буквально будет твой карманный репетитор двадцать четыре часа на семь дней в неделю. Хотя нет, шучу, с десяти до восьми прошу ко мне не звонить, если это действительно что-то очень срочное. Я зачаровал зеркала так, что если долго не отвечать, то они и мёртвого разбудят.

— Ты для меня больше, чем репетитор, Оливер. Ты мой друг.

На этих словах мы синхронно обнялись.

— До встречи, Гермиона.

— До встречи, Оливер. Портус.