Читаем Вынос мозга полностью

Это был не совсем простой «газон». Его кабина и кунг (будка на месте кузова) были отделаны экранирующими материалами, а на стёклах имелись щиты с мелкими дырочками. Электрическая часть двигателя гоже имела специальную защиту от перегорания под мощным полем. Перед носом у водителя на шнурке вместо обычных безделушек болталось нечто, напоминающее большую авторучку с лампочкой — индикатор СВЧ. Как только лампочка на индикаторе загоралась, водитель обязан был опустить щиты и мгновенно мчаться к дверям радарной, при этом непрерывно сигналя. Персонал прыгал в кунг, и машина неслась подальше от радара в направлении, противоположном позиции излучателя. Обычно малое ГО не занимало больше пятнадцати минут и всегда заканчивалось мирно — техперсонал спокойно выходил из дверей установки, приветливо махая водиле рукой. Никаких щитов опускать не требовалось, а требовалось спокойно подъехать и забрать людей. Если же персонал махал красным флажком, то требовалось сделать то же самое, но быстро, а вот уезжать надо было заэкранированным — значит, на радар «звякнули» и он сейчас заработает.

За месяц этого дурацкого нововведения, которое случилось после посадки Руста, подобных ЧП не было ни разу. Вся ПВО ждала отмены осадного положения, надеясь, что гнев министра вот-вот закончится и служба войдёт в нормальное русло. А пока технари лазили в «спящий» радар, проклиная немца-авантюриста, глупый приказ и начало перестройки, которая явно понеслась куда-то не туда.

Между радарщиками была негласная договорённость: как только наблюдающий радар начинает выдавать что-либо подозрительное, первым делом надо не боевую тревогу объявлять, а на «пучок» звонить, если там люди в зоне. Ведь после тревоги радар уже неконтролируемый — он начинает слежение в автоматическом режиме. А так двадцать-тридцать секунд есть, чтоб из зоны выйти. Успеют и радар навести, и людей сберечь. Конечно, подобная мера боеспособности не содействовала, но давала какой-то выход из сложившейся дурацкой ситуации.

В тот день «на секторе» сидел майор, от которого подляны ожидать никак не могли. Офицер был грамотный и порядочный, жизнь сослуживцев и подчинённых ставил куда выше мнения проверяющих.

А гады проверяющие свалились на голову абсолютно внезапно. И если бы это была простая пара полковник-майор из дивизии, то можно было бы им всё объяснить или даже послать, на худой конец, пусть и с риском для карьеры. Но полковников была куча, да с генералами, и называлась эта шайка комплексной проверкой из Министерства обороны. Это когда паркетные полководцы устраивают запуск холостой ракеты где-нибудь из-подо льда Северного Ледовитого океана и смотрят, как эту ракету сбивать будут. В реале. Хотя по своему желанию они этот «реал» могут несколько усложнить — приблизить к боевым условиям. Вот и усложнили — объявили майору, что он давно убит, потому как в его радар секторального наблюдения десять минут назад попала крылатая ракета противника. Дёргай рубильник, вырубай установку, связь уже отключена. Посмотрим на боевое взаимодействие «подсветки» с радарами других частей, нас не одна дивизия, а боевая готовность всей ПВО интересует.

Манор хвать телефон — а там и гудка нет. Рад бы ребятам позвонить, а как? Собственный излучатель не работает, хотя контрольный экран «на приём» включённым остаётся, да ничего на том экране уже не видно. И вдруг на экране пятнышко цели появляется. Это значит, что его «поражённый» сектор перекрыли соседи, вычислили цель, навели и врубили «подсветку». А ещё это значит, что «подсветка» уже ведёт ракету-перехватчика. Если цель поймана, то станция работает сама по себе с единственным желанием примитивного робота — уничтожить. А там пускай хоть потоп, хоть люди в зоне — железные мозги этим уже не интересуются.

Капитана Лыкова убило в момент — просто шарахнуло током в двадцать семь киловольт. Никакой радарной травмы, смерть как на электрическом стуле. Дежурный оператор сказал: «Одни тапочки остались». Ну это он несколько загнул. Тапочки действительно остались, но на ногах скрюченного, обугленного тела. Прапор и солдаты за контакты не держались, поэтому им напряжение ничего плохого не сделало. Почувствовали они внезапный жар да страшную головную боль и выскочили из дверей радарной. Надо сказать, что никто из них непосредственно под прямым пучком не был, иначе результат был бы совсем иной. Они всего-навсего были рядом, и СВЧ задело их очень легко.

Через несколько мгновений все трое ослепли. Жар спал, хоть тело всё ещё сильно горело. Иванюк, однако, не растерялся и закричал:

— Солдаты, ко мне! Держаться друг за друга!