Читаем Вынос дела полностью

Кафедры, где стоит читающий лекцию профессор, почти повсеместно заменены письменными столами. Хотите – садитесь, хотите – расхаживайте перед студентами на небольшом возвышении. Есть только одно «но». Во многих институтах возвышение больше всего напоминает сцену, и ноги преподавателя оказываются на уровне лиц слушателей. Никогда не забуду, как, будучи очень молодой и крайне неопытной, заявилась в академию МВД в коротенькой юбочке и по случаю дикой жары – без колгот. Все занятие пошло прахом! Зал, состоявший в основном из мужчин, пялился только на мои колени, а в головах у курсантов крутилось много всяческих мыслей, только к французской грамматике они не имели никакого отношения. Потом я просто справлялась с такой проблемой – натягивала брюки. Но руки всегда должны содержаться в безукоризненном порядке. Думаете, ерунда? А теперь представьте, как вы тычете пальцем с обломанным грязным ногтем в очередную ошибку в тетради… К тому же именно кожа рук выдает истинный возраст дамы. У молодой женщины она белая, чистая, нежная, у более пожилой – покрыта пигментными пятнами. Русские люди называют их «гречкой», французы выражаются более поэтично – «маргаритки смерти». Но суть одна – по рукам возраст определяется мгновенно. Впрочем, Анетт Моруа, главный косметолог Дома «Шанель», научила меня бороться с этим, казалось, необратимым явлением. Все крайне просто: каждый вечер, укладываясь спать, вместо крема мажьте ручки обычной касторкой. Результат виден не сразу, но через полгода противные пятна блекнут и исчезают и, если продолжать пользоваться касторкой, больше не появляются. Я свято верю мадам Моруа, поэтому мои руки выглядят образцово, даже могу позволить себе модный лак с фиолетовым оттенком. И именно этим цветом были накрашены сейчас мои безукоризненно подпиленные «когти». Да уж, самый неподходящий вариант для убогой поденщицы!

– Так говоришь, ты – поломойка, – продолжал ухмыляться Костров, пребольно сжимая мои хрупкие кости, – а ну, пошли к Соньке, сейчас выясню твою биографию.

Он вытолкал меня в коридор и поволок за собой.

– Погоди, погоди, – зашептала я, изо всех сил тормозя пятками. – Да остановись ты, Володя, это я, Дарья, ну погляди повнимательней! Дарья Васильева, подруга Тани Ивановой, вдовы Харитонова, помнишь? Еще отсылал меня в оранжерею за кладом. Только извини, мешочек другой мужик забрал, такой рыжий, в черных очках и с бородой…

Не успел мой язык договорить фразу до конца, как мозги сообразили, что было странного в облике шофера. На этот раз на голове у него кудрявились не каштановые, а золотисто-русые волосы. Я перевела взгляд на державшую меня руку и увидела мелкие светлые рыжеватые волоски, густо сбегавшие к кисти. От изумления моя челюсть съехала вбок. Но Костров сам был удивлен безмерно.

– Дарья?! – воскликнул он. – В таком виде, но…

Однако фразу он не успел докончить. Двери, ведущие в зал, с жутким треском распахнулись, раздался крик, визг и перекрывавший все громкий вопль:

– Всем стоять, лицом к стене!

Послышался звук выстрелов. Несколько полуголых мужиков вылетели в служебный коридор и, на ходу натягивая рубашки, понеслись в глубь помещения. Моментально сориентировавшись, Володя отпихнул меня и понесся за убегавшими. Я шлепнулась на пятую точку, пребольно ударив копчик. Тут же из зала вылетели несколько устрашающе огромных парней в камуфляже и черных шапочках, полностью закрывающих лицо. Один подскочил ко мне и, наставив прямо в лицо дуло автомата, заорал:

– Ты кто?

– Уборщица, – начала заикаться я, – только что на работу приняли, а вы кто, ОМОН?

– Налоговая полиция! – крикнул мужик, лихорадочно поблескивая глазами.

Через секунду он, отчаянно матерясь, велел:

– Встала на ноги и пошла в офис, живо!

Кое-как я попыталась «створожиться», но тут мимо проскочил еще один, кажется, совсем голый клиент, его нагонял «закамуфлированный» парень.

– Держи его! – крикнул догонявший.

Полицейский, велевший мне встать, кинулся в погоню. Приняв коленно-локтевую позу, я быстро-быстро поползла по коридору, потом боднула головой какую-то дверь и оказалась на кухне. Дальше действия разворачивались, как в гениальном фильме «Никита».

Не успела я утвердиться на мягких ногах, как следом в пищеблок влетела несметная толпа народа. Повара, крошившие салаты, замерли с тесаками в руках. Следовало как можно быстрей убегать, но ноги словно приросли к полу. Вбежавшие на кухню мужчины принялись орать и размахивать оружием. Внезапно раздался такой звук, будто откупорили бутылку с шампанским, одна из огромных кастрюль жалобно тренькнула, и из появившейся на гладком боку аккуратной дырочки быстро-быстро потекла белая жидкость, скорей всего, молоко. Повара, не выпуская ножей, как подкошенные рухнули на кафельный, вымытый до блеска пол. Я же помчалась вперед, петляя между плитами и столами. Сзади творилось нечто невообразимое – звон, грохот, вопль, мат…