– А кого куда, – меланхолично заявила дама, – кто как подсуетился. В Митино или в Бутово, уж как повезло. Нас тоже скоро развезут…

И она указала подбородком на грязно-серый дом с черными швами между блоками.

ГЛАВА 25

Стойко выдержав удар, я отправилась на проспект Маршала Захарова, ожидая самого худшего, но девятиэтажная башня с облупленным номером 12 торчала в глубине странной квадратной площади. Железную дверь единственного подъезда украшал кодовый замок. Из тех, что требуют невероятной ловкости при открытии. Ну попробуйте одновременно нажать четыре цифры, да еще если в одной руке тяжелая сумка, за подол цепляется ребенок, а под ногами мешается собака? Как раз такой трюк и пыталась проделать довольно симпатичная толстушка.

Я отобрала у несчастной поклажу и подхватила другой рукой старую, облезлую болонку.

– Спасибо, – с чувством вымолвила тетка, сдувая со лба легкую, крашеную хной челку, – голову б оторвать тому, кто этот замок изобрел! И стинно урод!

И спугавшись ее сердитого тона, ребенок наморщился и заплакал.

– Ой, замолчи ради бога, – пробормотала женщина, втаскивая крикуна в лифт. – Вот, – обратилась она ко мне, – внука тетешкаю. Ну чего, спрашивается, орет?

– Устал или есть хочет, а может, вспотел, – авторитетно заявила я, разглядывая слишком теплый для апреля комбинезончик, две шерстяные шапочки и высокие кожаные сапожки…

– Так ведь боишься, что простудится, – засмеялась бабка и стащила с карапуза одну из шапочек.

Малыш всхлипнул последний раз и уставился на меня.

– Вам какой этаж? – спросила женщина. – Извините, машинально на восьмой нажала.

– 120-я на каком?

– Кто вам нужен? – неожиданно посерьезнела дама.

В этот момент лифт дернулся, и створки с легким скрипом разъехались в разные стороны. Мы вышли гурьбой на площадку, и я сразу увидела золотые цифры – 120. Женщина всунула ключ.

– Вы живете тут? – изумилась я.

– Ну да, – пояснила тетка, отбирая у меня сумку и апатично висящую клочкастую болонку. – Поэтому и спросила, кто вам нужен.

– И давно здесь обретаетесь? – проигнорировала я ее вопрос.

– В 75-м родители квартирку получили, – пояснила женщина, – теперь вот мне досталась. Так вам кого все-таки?

– Козлова Федора Сергеевича где отыскать можно?

Тетка выронила сумку. Внутри что-то хрустнуло.

– Ой, – спохватилась женщина, – яйца разбились!

Ее лицо приобрело совершенно несчастный вид. Щеки вытянулись, уголки рта спустились вниз, в глазах заблестели слезы. Конечно, яйца жалко, но ведь не до такой же степени! Тем более что на нищую особу, считающую каждую копейку, дама совершенно не походила. На ней были надеты отличный темно-зеленый твидовый костюм и дорогие кожаные туфли. Легкий макияж покрывал ухоженное лицо, и пахло от нее традиционными, но дорогими духами «Шанель № 5».

Малыш вновь захныкал. Бабушка принялась сердито сдергивать с него комбинезон.

– Так где можно найти Федора Сергеевича? – спросила я.

– Да чтоб он сдох, – пробормотала женщина и разрыдалась.

Увидав такой поворот событий, ребенок взвыл, словно пожарная сирена. Я слегка растерялась, но потом закрыла дверь и строго велела:

– Прекратите визг и отвечайте нормально.

– Ничего я вам не скажу, – перешла на вопль тетка, – пошла вон отсюда!

Секунду я глядела на ее красное, только что такое приветливое лицо, потом, достав из сумочки бордовые «корочки», сухо сказала:

– Майор Васильева из отдела по борьбе с бандитизмом.

Небольшое удостоверение, купленное мной на рынке всего за двадцать пять рублей, оказывает на людей потрясающее действие. Когда-то, чтобы добиться пущей натуральности, я сделала из гигантского ластика «Архитектор» печать. Подделывать документы при помощи чертежной резинки научил меня не кто иной, как Кеша, и произошло это в тот год, когда трехлетнюю Маню решено было отдать в сад. Перед тем как получить направление, следовало обойти с десяток специалистов – стоматолог, невропатолог, гастроэнтеролог, психолог… Все они принимали в разное время, и к каждому стояла гигантская очередь. Попав после трехчасового сидения в душном коридоре к зубному врачу, я приуныла. Никто и не собирался осматривать девочку. Узнав, что речь идет о направлении в детсад, замороченный дантист шлепнул в обменную карту штамп «Осмотр произведен. Стоматолог».

– И это все? – удивленно спросил Кеша, разглядывая блеклый отпечаток.

Я кивнула и рухнула на диван. Подвижная Маша довела меня в поликлинике до обморока. Сначала целый час выкручивалась на моих коленях, потом с гиканьем носилась по грязному коридору, регулярно падая и оглашая окрестности жутким плачем. Говорить не было сил, и я уснула. Проснулась около девяти. В квартире стояла тишина. Зевая, я заглянула на кухню и увидела на столе штук десять ластиков «Архитектор», бритву, нож, тушь, штемпельную подушечку… По полу ползала Маруся, перемазанная до бровей чем-то синим.

– Что ты делаешь? – спросила я у сына.

– Диспансеризацию, – спокойно ответил Кеша и приложил ластик к бумаге, – ну вот, теперь все!

Я схватила обменную карту. Во всех графах стоял штамп «Осмотр произведен». Разнились только названия специалистов.