Читаем Выкуси полностью

Кот Чет словесным созданьем не был, ибо его кошкин мозг не оборудован каталожными ящичками для такой информации. Но как у вампира — больше того, вампира, порожденного вампиром в первом колене, — мозг его изменился: теперь понятия несли ему с собой слова. Когда туча охотников заструилась под дверь, чтобы напасть на Императора (на запах псины и узнавания, ибо Чет был знаком с Императором при жизни), в Четовом кошкином мозгу промелькнуло молнией слово «собака» — а значит, и в мозгах всех охотников; для Томми же оно несло трансформацию: бессмысленные для котов слова полились водопадом у него в уме, а с ними хлынули воспоминания, личность, осознанность себя.

Томми материализовался из тучи в темной кладовке, где Император предстал его взору тепловым очерком — Его Величество съежился в углу, держа наготове кухонный нож. Даже если бы в кладовке было светло, двигался Томми так быстро, что Императору было бы трудно увидеть, что происходит. Вампир сгреб старика, засунул его в бочку, захлопнул крышкой, так ее стиснув, что погнул края, и перевернул бочку, чтобы не открылась. Инстинкт и опыт подсказали Томми, что охотникам просто не хватит в ней места материализоваться целиком, поэтому хоть бочка и не была герметична, Императору в ней будет безопасно, если не снимать крышку. В бочке не было места даже для того, чтоб буквально потянуть кота за хвост. Это старика и спасет.

Томми вновь растаял и влился в тучу, вместе с ней вымелся из кладовки, пытаясь усилием воли навязать остальным охотникам представление об опасности: он представлял иллюстрацию к Четову слову «собака» — кошачьи мозги ее опознают. И постепенно туча вампиров, запустив щупальца во все углы и не найдя доступной добычи, выползла обратно под дверь и прочь оттуда — искать кровь, не запечатанную так плотно или не пахнущую так опасно.

Они всплыли наверх по лифтовому колодцу, миновали здание и вылились на улицу, а там несколько котов и Томми сгустились и выпали из тучи. Томми уже осознавал себя — он огляделся и понял, что голый. Все, что он испытал после освобождения из бронзовой скорлупы, в памяти его теперь выглядело единым сенсорным мазком; он вновь мыслил словами. Но Императора он вспомнил — тот был в числе первых, с кем он познакомился в Сан-Франциско. Император обошелся с ним по-доброму; вообще-то он и работу ему спроворил в «Безопасном способе», а там уже Томми встретил Джоди.

Джоди. И само слово, и инстинкт с ним связанный, ошеломили Томми: одна мысль о ней, память о радости и боли — чистых, как разум охотника. Томми пошарил в вихре слов и образов, чтобы как-то ее удержать. Джоди. Нужна. Вот это слово.

Еще ему нужны одежда и язык, чтобы перемещаться в том мире, где он отыщет Джоди. Томми не знал, почему он это знает, но он это знал. Но сначала нужно покормиться. Он заскакал по тротуару за охотничьей тучей, снова настроился на добычу, и впервые за много недель в мозгу его зажглось слово «кровь».

Слова вернули его к жизни.

Пресловутый Пес Фу

— Вашей машине пиздец, — объявил Кавуто.

— Я знаю, — ответил Стивен Вон по прозванью «Пес Фу». Он отступил вбок, и двое полицейских прошли мимо него в студию. — Ваши куртки готовы.

— Вашей квартире тоже пиздец, — заметил Кавуто, озирая фанеру, которой забили бывшие окна во всю стену.

— И в ней полно крыс, — добавил Ривера.

— Дохлых, — уточнил Кавуто, потряхивая пластмассовой клеткой, оклеенной строительной липкой лентой. Крыса внутри покаталась, как… ну, в общем, дохлая крыса.

— Они не дохлые, — сказал Джеред. — Сейчас день. Они нежить.

На Джереде были футболка группы «Симфония мозгоебства», девчачьи черные джинсы сильно в обтяг, а от середины икр до подъема на его черных «чак-тейлорах» спускались эластичные бинты «АС» телесного цвета. Ирокез у него был залакирован и торчал пурпурными рожками статуи Свободы.

Кавуто посмотрел на него и покачал головой.

— Детка, даже в гей-сообществе есть пределы толерантности.

— У меня лодыжки болят, — проскулил Джеред.

Фу кивнул:

— Да, несколько дней нам приходилось туговато.

— Я так и понял, — сказал Ривера. — Где ваша жуткая подружка?

— Она не жуткая, — сказал Джеред. — Она неоднозначная.

— Дома, — ответил Фу.

— Как уговорено в ее черном пакте, с вами заключенном, — произнес Джеред как мог зловеще.

— Ты вдруг с английским акцентом заговорил? — осведомился Кавуто.

— Он постоянно так делает, если хочет выглядеть готично, — пояснил Фу. Он пытался прикрыть собой руину, оставшуюся от бронзовой статуи Джоди и Томми, но та была вдвое больше, и он лишь привлек к ней внимание.

Ривера вынул из кармана ручку и провел ею по распилам на бронзе. На ручке остались какие-то бурые сгустки.

— Мистер Вон, что здесь, к чертовой матери, произошло?

— Ничё, — ответствовал Джеред уже без английского акцента.