Читаем Выкуси полностью

— Она сказала, твой табель успеваемости прислали. Ты сдала биологию мистеру Грабли.

— Правда?

— Она тоже говорила, что чуть в обморок не упала. А Джеред — что все из-за твоей факультативной работы. Почему ты не сказала, что брала с собой крысу в школу?

— Ну, я же не думала, что получится. В смысле, крысу уже завампили, поэтому, когда я вытащила ее из обувной коробки, она лежала как бы просто дохлая. И мистер Грабли такой весь: «Как это мило, Эллисон, дохлая крыса». Но в лабе светло было, поэтому крыса моя ни с того ни с сего вдруг как вспыхнет, сама по себе. И я тут вся такая: «Врубайтесь, сцуко, спонтанное самовозгорание крыс — это волна будущего».

— Ну, он тебе поставил, вероятно, потому, что не смог вычислить, как ты это сделала.

— Я темная владычица «Биологии 102». Бойся меня. Ррыык! — ответила она. И поцеловала его — крепко и жестко, но не так жестко, как целовала вампиршей. Фу облегченно вздохнул, но тут она его оттолкнула и стукнула.

— Ай. Я вовсе не думал, что ты распутная.

— Я знаю, то был наш прощальный сладкий поцелуй с горчинкой. Пойду теперь скорбеть, пока не проснется Владыка Хлад и мы не возобновим наши поиски Графини. Помираю от голода. Хочешь бутер и «старбакс»? У меня в сумке, типа, десять тыщ лежит.

Любовная берлога

Проснулся он на закате. Пред его мысленным взором стояло ее лицо, а по всему позвоночнику бегала паника. Томми пулей выскочил из спальни в большую комнату, где Эбби как раз вешала трубку.

— Это была Графиня, — сказала она. — У нее все хорошо. Придет через несколько минут.

— А ты как? Ты живая. От тебя тепло. — Томми видел вокруг нее здоровый ореол жизни.

— Ага, спасибо. Фу уничтожил мой хвостик. — Эбби повернулась и посмотрела в сторону кухни. — Предательское расистское жестоковыйное УО!

— Грубовато ты как-то, — заметил Томми. — Он жизнь тебе спас.

— А сердце разбито. Скорблю. Безутешна. Хвоста нет. И надо тотально репрокалываться и ретатуироваться.

— Но ты сходила в душ, и глазной грим у тебя больше не енотовый.

— Спасибо. Мне тоже нравится кровавый орнамент у тебя на брюках.

— Привет, — сказал из кухни Пес Фу — он там набирал в шприц, судя по виду, кровь. — У меня готова твоя сыворотка, так что как сам будешь готов…

— Я не готов.

— А надо бы, знаешь.

Зажужжали в дверь. Томми нажал кнопку домофона.

— Это я, — сказала Джоди.

Томми впустил, и через секунду она уже взлетела по лестнице и целовала его. Он отстранил ее и осмотрел, как она одета: локти и колени изодраны, все в крови.

— Что с тобой случилось? Где ты была?

— Одна старая вампирица. Напала на меня на крыше через дорогу от черного корабля. А так стреляет какое-то их оружие. Ужас. Нельзя их к себе с этой штукой подпускать.

— Как же тебе удалось?

— Спряталась на дне бассейна — пыталась придумать, что мне делать, и тут на нее напрыгнул Чет. А из бассейна выбралась, пока Чет ее сношал всухую.

— Ого. Во дает Чет! — воскликнула Эбби.

— Эбби! — Джоди подскочила к ней и обняла, поцеловала в лоб. — Я за тебя так переживала. Ты живая. Настоящая живая!

— Ну. Фу меня вернул. Я опять хочу быть носферату.

Все повернулись к Фу — тот еще не вышел из кухни.

— Не могу, Эбз. Второго раза ты не переживешь. Я пробовал на крысах. Ты — просто человек.

— Обречена, — вздохнула Эбби.

— Джоди, — сказал Томми. — А что с той вампиршей, которая на тебя напала?

— Ее нет. Уничтожили. Кое-кто меня спас, не успела она меня убить. Стало быть, осталась одна?

— Никого не осталось, — ответил Томми. — Звонил Ривера. Животные разобрались с последней. На черном судне только Илия.

Джоди погладила его по лицу.

— Томми, нам надо поговорить.

— Я знаю, — ответил он.

Пес Фу произнес:

— Джоди, я никак не могу вычислить, когда у Томми, э-э, закончится срок хранения. С ним все может произойти быстрее, чем с Эбби.

— Пойдем со мной. — Джоди взяла Томми за руку и повела в спальню. — Мне нужно тебе кое-что показать. А вы двое сюда не заходите, слышите меня?

Томми и Джоди

— Мы сейчас не сможем заняться жаркой мартышечьей любовью, Джоди. Нас услышат, к тому же мы обычно ломаем всю мебель.

— Ты научился превращаться в туман, пока был с Четом. Сам же говорил, что научился, нет?

— Ну да. Я так и одежду эту себе раздобыл. Дурацкая?

— Томми, вампирица — ну эта, старая, ее Беллой звали, — она мне кое-что сказала. Поцелуй меня. Поцелуй и стань туманом. Не думай, не останавливайся, просто растворись в поцелуе.

Она поцеловала его, и в ее объятиях он растаял, а она не отставала, покуда они не стали единым, не разделили друг с другом все до одного свои секреты, все страхи, все победы — всё, саму суть того, кем они были, пока не завернулись друг в друга, друг друга не оплели, не прошили, не прожили истории друг друга, друг друга не пережили уютно и с радостью, самозабвенно и страстно, без слов и границ, как это часто бывает, если двое влюблены, и время утратило все свое значение, и так они могли бы остаться друг с другом навсегда.

А когда, наконец, отпали друг от друга, оба были голые и на кровати. И хихикали, как сбрендившие детишки.

— Ух, — первым произнес Томми.

— Ну, — подтвердила Джоди.