Читаем Выкуси полностью

Кароч, в «Фэрмонте» голяк. Поговорили с коридорным и мужиком за стойкой консьержа, который поговорил с мужиком за стойкой портье, который сказал, что он не может разглашать сведений об их постояльцах, и тут я такая сотенную бумажку выхватываю, и он сразу такой, мол, «рыжая» больше не появлялась после того дня, как легавые приходили про нее расспрашивать. Сказал, что легавые у нее из номера сумку-термос забрали.

И Томми такой: «Она просто исчезла».

А я ему вся: «А кофе не хочешь? У меня пакет крови есть и десять штукарей в сумке». Носферату могут тотально пить латте, если крови в него начислить и если только у них нет лактозной непереносимости.

Он тогда остановился и на меня смотрит. И такой: «Честно, десятка? Думаешь, хватит?»

А я ему такая: «Ну, тебе придется глотать дешевку, а мне вот нравится пить латте прямо из вены младенчика, но эти маленькие засранцы нынче недешевы».

Тут он мне такой: «Лана, вот тут меня от тебя реально жуть взяла».

Поэтому я ему вся: «Сосет у тебя восприимчивость. Пошли за кофе да повампирим по ходу, типа сутенеров поколотим, что не».

«А с каких пор колотить сутенеров — это по-вампирски?»

«А с тех, — говорю, — как Графиню искала, а они меня пытались вербовать, птушто я до офигения сексапильна, так что отчаявшиеся обсосы встанут в очередь тотально платить, чтоб только меня склеить, а это лестно и что не, но мне все равно кагбэ мнится, что мною злоупотребляют из-за моей юности и наивности».

«И ты поэтому хочешь их поколотить», — грит.

«Я хочу на них испытать такое кунг-фу, где типа у них вырываешь сердце и его им же показываешь, пока оно еще бьется. Tr`es макаброво, поп? А кроме того, сдается мне, изумление у них на рожах будет того стоить. Ты так делал, когда вы с Четом ходили людей истреблять?»

«Я из того вообще ничего не помню. И не помню, чтоб кого-нибудь истреблял».

«Потому-то сутенеры меня и вербуют. Вы с Четом сожрали у них всех блядей».

«Ты говоришь так, будто это мерзко».

«Хор, а по-твоему выходит, жрать блядей — милое дело. Лучше поговори со мной про поэзию, пис-сатель».

Тут он весь такой сокрушенный стал и что не. И типа: «Меня Джоди так зовет».

А я ему такая: «Извини. Ты ее где теперь хочешь искать?»

«Не знаю, — говорит. — Сколько времени?»

Тут я на часы гляжу, которые мне Графиня задарила, и вся такая: «Начало второго», — а голос у меня ну чисто «я тотальная говняшка на палочке».

«Тогда Полк-стрит».

А я такая: «Почему Полк?»

Он мне тут: «Потому что у меня нет другого плана, и нам нужно обратиться к волшебству».

А я тут: «Клево! Вжарим черной магии!»

Был соблазн станцевать попой мой танец тотального празднования черной магии, но я спохватилась, что это выдаст мой секрет.

Тащемта заваливаем мы в эту кофейню на Полк-стрит, а в ней полно хипья и хипстерья, парочек на свиданках, и пьянчуг трезвеющих, и кого не. И все поворачиваются и смотрят на нас. А меня колбасить начинает, птушто тут только я понимаю, что макияж не поправляла с тех пор, как лицо отклеила от стенки в берлоге нашей любви.

Поэтому я вся такая: «Томми, псссст, я похожа на труп людоеда на крэке?»

А он такой останавливается и смотрит на меня секунду, а потом типа: «Да не, не больше обычного».

А я такая: «У меня глаза енотовые?»

А он мне: «Ты как бы вывела свой стиль бракованного клоуна на новый уровень — теперь у тебя еще и кровь запекшаяся на губах. Славно выглядишь».

Хлад, хоть и остолоп из Индианы, но милым быть умеет. Я тут же поняла, что приняла верное решение — избрать его своим Темным Владыкой, хоть ему и всего девятнадцать, а не пятьсот.

И такая чувствую — надо в ответ ему что-то приятное сказать, поэтому такая: «А ты в этом прикиде не такой уж и жалкий». И тут понимаю: прозвучало не так приятно, как я хотела, поэтому типа сразу: «Мне тройной соевый латте с первой группой крови, пока мы волшебства ждем и чего не».

А Хлад мне такой: «Она здесь».

Верняк. Я такая: «Чёоо?»

Хлад тащемта отправил меня за кофе и сказал, что встретимся за столиком в глубине, поэтому я такая прихожу, а он там сидит с таким невъебенно жирным голубым дядькой — на нем лиловый шелковый колдунский халат с серебряными звездами и лунами, башка вся бритая, и на ней пентаграмма выколота, в точности такая же, что я Ронни маркером на голове рисовала. Верняк же ж! А перед ним на столике хрустальный шар на подставочке, которая из драконов сделана, и табличка: «МАДАМ НАТАША. ЯСНОВИДЕНИЕ $ 5.00. ВСЯ ВЫРУЧКА ИДЕТ НА ИССЛЕДОВАНИЯ СПИД».

Поэтому я такая подхожу, а Хлад весь типа: «Мадам Наташа, это мой клеврет Эбби Нормал».

Я тут сразу вся: «Enchante, — типа на чистейшем, блядь, французском. — Уматнейшая у вас подводка, мадам». А у него паучьи такие накладные ресницы и блестки в туши до самых ушей.

А Мадам Наташа мне типа: «Ой, приятно слышать, дитя. У тебя прикид тоже tr`es chic. Только жакет носить нужно, такая малютка, как ты, замерзнет с таким туманом».

Тут я такая совсем было включаю антимамский базар «ты-мне-не-начальник», как вдруг соображаю — а мне-то как-то с этим ништяк. Ну типа я и с МамБотом бы поладила, будь она невъебенным голубым дядькой.