Читаем Выкуси полностью

— Она под матрасом, — сказал Джеред. — Меня Фу заставил ее туда спрятать.

— Я обращу ее обратно. Я же говорил, что могу, — вот и сделаю. Я уже готовлю ей сыворотку.

— А она когда в последний раз Джоди видела?

— Ее подруга Лили заметила, как Джоди выходит из «Фэрмонта» как-то ночью на днях. Эбби туда за ней ходила, но увидела только Риверу и Кавуто.

— Стало быть, мы не знаем точно, нашли они ее или нет?

— Не нашли. Во всяком случае — ничего не сказали, когда приходили сюда за своими куртками.

— За куртками? Солнечными? Ты им сделал солнечные куртки?

— Я обязан делать то, что им надо. Они меня хотели арестовать за половую связь с несовершеннолетней и соучастие в развращении малолетки.

— Правда? А с Эбби-то они знакомы?

— Ей, — произнес Фу с такой тоской в голосе, какую только может изобразить полупридушенный. — Томми, давай я и тебя обратно обращу? Ты же сам хотел. Я могу вас с Эбби вместе.

— Нет. И ее обращать ты тоже не станешь. Буди давай.

— Что? Зачем?

— Затем, что я иду искать Джоди и беру Эбби с собой. На вашу милость я ее тут не оставлю.

— Но почему? Она же моя подружка. Я не сделаю ей плохо.

— Она моя ПДГ, — сказал Джеред. — Это ему нельзя доверять.

— Я забираю ее с собой. Не хочу, чтобы мне спину некому было прикрыть. Вы что, ужастиков никогда не смотрели? Если разделяешься и куда-то идешь сам по себе, тут-то чудовище тебя и цапает.

— А мне казалось, что в этом кино чудовище — ты, — сказал Фу.

— Да, если не будешь меня слушаться. — Томми сам удивился, что это сказал. — Буди ее, Фу.

Джоди

Последнее, что она запомнила, сгорая, — оранжевые носки. И вот они опять перед ней — флуоресцентно-оранжевые, как безопасность на дороге, в основании крохотного, забрызганного кровью человека, который возится с чем-то у рабочего стола.

— А вы на вид аппетитный, — произнесла она и удивилась собственному голосу — сухому, слабому и древнему.

Человечек обернулся, вздрогнув от испуга, но быстро взял себя в руки, поклонился и сказал что-то по-японски. Затем:

— Извините, — уже по-английски.

— Ничего, — ответила Джоди. — Мне не впервой просыпаться дома у чужого мужчины и не помнить, как я туда попала. — Вместе с тем впервой ей было помнить, где на исходе ночи она горела. Когда еще все не зашло так далеко, девушки-сослуживицы на обеденном перерыве считали своим долгом рассказать ей, каждая искренне и обстоятельно, как те, кто ее любит, что она — пьяная шлюха, которая отбивает всех жарких парней в слава-богу-пятничном еженедельном обходе баров, и ей такую порочную практику необходимо прекратить. Она и прекратила.

И вот теперь, совсем как в те времена, она была полностью дезориентирована, однако — в отличие от тех времен — ей даже не приходило в голову бояться.

Маленький японец снова поклонился, потом взял со стола нож с прямоугольным лезвием и робко подступил к ней, опустив голову. Произносил он при этом нечто похожее на извинения. Джоди выставила руку отмахнуться от него, в духе: «Эй, осади лошадь, ковбой», — но увидела эту руку. Пепельно-белая иссохшая когтистая лапа. И слова застряли у нее в горле. Но человечек все равно остановился.

Ее руки? ноги? Джоди задрала кимоно — живот? груди? Вся она усохла, как мумия. Осмотр вымотал ее, и она бессильно рухнула на подушку.

Человечек дошаркал до нее и поднял руку. Большой палец был перевязан. Джоди смотрела, как он подносит к этой руке другую, снимает бинтик и целит острием в ранку, которая уже была на пальце. Она успела перехватить его руку с ножом и мягко, очень бережно отвела ее вниз.

— Нет. — Она покачала головой. — Не надо.

Трудно представить, на что похоже ее лицо. Кончики волос у нее — как ломкая рыжая солома. Так она выглядела, должно быть, до того, как он это сделал… делал это слишком уж часто, это очевидно.

— Нет.

Когда он подошел, она почуяла на нем кровь. Не человеческую. Свиную. Пахло свининой, хотя Джоди не понимала, откуда ей может это быть известно. В своей лучшей форме она ощущала аромат крови на прохожем на улице. Сейчас пропала не только вся ее сила, но и чувства притупились. Джоди почти ощущала себя человеком.

А маленький японец ждал. Он поклонился, но не встал с колен. Нет, он склонил голову, оголил шею. Хотел, чтобы она пила из него. Он знал, что она такое, и предлагал ей себя. Джоди провела ему по щеке тыльной стороной руки, и когда он взглянул на нее, опять покачала головой.

— Нет. Спасибо. Не надо.

Японец встал, посмотрел на нее, подождал еще. Она почуяла запах подсохшей крови у себя на руке, лизнула ее. Вкус знакомый. Что-то липкое в уголке рта — да, все та же свиная кровь. Джоди скрутило голодом, но она его придавила. Этот человек кормил ее собственной кровью, судя по всему, но и свиной — тоже. Сколько это длилось? И далеко ли он ее унес?