Читаем Выкуси полностью

А она такая: «Не сейчас, Эбби». И просто берет такая инструменты, к статуе подходит и давай сверлить, пилить и что не.

Поэтому я ей типа: «А вы как выбрались?»

А она вся: «Крысиный мальчик устроил здесь танцы и ткнул в оболочку ножом».

А Джеред в ответ: «Ничего я не танцевал. Я эспрессо выпил и рассказывал им свой роман, а потом споткнулся в твоих дурацких сапогах».

Тут я вся: «Ему нельзя кофеин давать, Графиня. Ему тетка подарила карточку в „Старбакс“ на сто долларов, так чуть „Скорую“ вызывать не пришлось».

Тут Джоди такая приостановилась и на меня смотрит, а глаза изумрудные-изумрудные, потому что иначе цветного на ней только волосы, а на лице никакого цвета нет. И она вся такая мне: «Томми не умел обращаться в туман, Эбби. Я так и не успела его научить, ты нас в бронзу закатала. И он там в полном сознании — уже пять недель».

А я такая пячусь, потому что Графиню в ярости я уже видала, когда Животные Томми умыкнули и ей пришлось им жопы надрать, чтоб его вернуть, да только теперь она вся аж подобралась, словно изо всех сил сдерживается, чтобы мне руки не повыдергивать или я не знаю. Поэтому я такая кнопу на манжете щупаю у себя на солнечной косухе. Не то чтоб поджарить Графиню, конечно, на это я ни за что не пойду, а так, безопасности ради.

А она рукой своей только хвать — и я дернуться даже не успела, она батарейку у меня из внутреннего кармана цап и проводки оборвала. В смысле — быстрей, чем я успела моргнуть.

Поэтому я ей такая: «Я не собиралась включать».

А она мне: «Так-то понадежней будет».

Но только мне совсем ни вот столечки не надежно. И я чувствую — Джереду тоже ненадежно, птушто он носом уже хлюпает, того и гляди, расплачется.

А Джоди пилит себе эту бронзу, как рехнувшаяся личность, — с той стороны, где она была, чтобы Томми не порезать. И наконец типа достаточно отпилила, можно отогнуть и глянуть вовнутрь.

И она вся: «Томми, мы сейчас тебя оттуда вытащим. Только мне осторожней надо, но скоро я тебя освобожу совсем».

А Джеред такой: «Вам фонарик нужен?»

Джоди ему: «Не, я вижу».

А Джеред ей: «Он там мертвый?»

И тут у Джоди полотно ножовки — тресь пополам. Она такая: «Ну само собой. Он же вампир».

А я вся ему: «Тю? УО». И Джоди новое полотно даю.

Тут надо сказать, для бессмертной со сверхсилами Графиня кагбэ сосет с инструментами. Наверно, навыки домашнего ремонта не входят в темный дар.

Ну, где-то час тащемта прошел, и Графиня отдирает от статуи здоровый кусок. Появляются лицо Томми, торс и что не, а в остальном он там застрял и не шевелится, глаз не открывает, а сам даже еще белей Графини, кагбэ даже синячно-голубоватый такой.

Тут Джеред опять такой: «Мертвый?»

А Джоди типа впополаме между визгом и всхлипом, ему такая: «Тащи другой мешок крови, Джеред. И Эбби, где нахуй вся моя одежда?» А по щеке у нее такая слезка бежит, кровавая.

А я тут такая: «Уйблин». Птушто только теперь до меня доходит, почему она в моих шмотках. Когда мы с Фу сюда переселились, всю одежду Томми и Джоди сложили в вакуумные мешки под кровать. Поэтому я такая: «Что вам угодно надеть, Графиня? Счас принесу. В смысле, можете в моем ходить, когда только пожелаете, потому что я ваш верный клеврет, но вас создатель наделил сисяндрами позначительней, а также кормой покормовее, чем меня, не обижайтесь, и мое барахло на вас не очень лезет. Только без обид».

А Джеред такой: «Она еще твою толстовку с Эмили надевала сверху, но та теперь вся в крови». Аще мимо кассы. «Эй, а латте кто-нибудь хочет?»

Тут Графиня такая как зарычит на Джереда — клыки фронтальным строем, и все дела. А Джеред как отскочит — и опять лодыжку себе подвернул. А я такая: «Ох блять!»

А она такая как гавкнет: «Кровь!»

И мы с Джередом такие: «Ща-ща. Ох блять. Ох блять. Ох бле-ать».

Притаскиваю я ей мешок с кровью, она его зубами надорвала, по губам ему размазала и в рот залила. Но ничего не произошло. Джоди такая вся плачет, причем все громче, а у нас с Джередом все дальше крыши едут, и даже крысы в своих клетках с катушек слетают, бегают кругами и что не. Наконец у Томми глаза — хлоп такие, а сами хрустально-голубые, как лед, а не как глаза аще, и он как давай орать. Клянусь, блядь, зомби-езусом, вся стена окон в той студии разлетелась вдребезги в рамах.

Поэтому мы с Джередом такие в уголку съежились, уши заткнули — и тут Томми такой из статуи вылетает. Слышно при этом — у него кости в ногах хрусть, как соленые крендельки, когда он их из бронзы выдергивал, так он дальше на одних руках, и крыс с мебелью сшибает куда ни кинь, а сам — ко мне, и уже клыки нацелил.

А я такая только к кнопке на манжете, но он на меня уже весь навалился и в шею кусает. И такой сильный — это как натурально со статуей драться; а я слышу — Джоди визжит, а кожа у меня на шее вся клочьями уже расползается. У меня все зрение воронкой такой собирается, во тьму, и я себе думаю: «Я, блядь, что ли, умираю? И что это за хуйня тогда?»