Читаем Выкуси полностью

Тут Фу такой: «Эбби, выйди, пэжэ. Ты мне нужна». И говорит при этом таким голосом, типа я печален, ранен и заперт в башне замка, а сил у меня больше уже не осталось. Я и не знала, что он так умеет, но звучало трагически, поэтому пришлось выйти и унизиться перед легавыми, как последнее сцуко, хоть я и приняла судьбоносное решение отведать темного дара.

Поэтому я вся такая: «Чё?»

А Ривера мне: «Эллисон, мы тут договорились с мистером Воном. Он останется здесь и поработает над решением проблемы с котами, а в обмен на непредъявление нами обвинений ты никому ничего не будешь говорить о наших предыдущих… гм, приключениях с мистером Фладом, мисс Страуд и любыми другими лицами кровососущих убеждений. А также не станешь упоминать ни о каких финансовых средствах, скажем так, вероятно переходивших из рук в руки, а также о том, в чьих руках означенные средства могли, скажем так, задержаться. Договорились?»

Я вся такая: «Клево!»

«А еще тебе придется вернуться домой и остаться жить с матерью и сестрой», — продолжает злой легавый латинос.

А я вся такая: «Вот уж фигвам!»

И тут все такие как давай мне головами качать. И Фу — уже без наручников — весь такой: «Эбби, придется ехать с ними. Ты еще несовершеннолетняя, и мамашу твою родимчик хватит, если они тебя домой не вернут».

«А если это произойдет, — говорит Кавуто, — у нас не будет выбора. Придется мистеру Вону впаять срок».

И Фу такой: «А для самозащиты придется всем про все рассказать. Чтоб всем нам пришли кранты, а огромный бритый кот Чет меж тем завладеет всем городом, плюс наши отношения и все такое пойдут вразнос».

А под «всем таким» Фу имел в виду, что мы потеряем берлогу нашей любви, и о Томми и Джоди никто не позаботится, а Фу придется стать любовным ниндзей какому-нибудь громиле в тюряге. Нас отымали.

Я такая: «Это все мама виновата».

И протягиваю руки Ривере — пусть браслеты защелкивает.

А они такие все кивают и грят: «Ну да… Меня устраивает… Ага, мне это нравится».

Но Ривера браслеты на мне защелкивать аще не стал.

Тут я вся ему: «Нам можно минутку наедине попрощаться?»

И Ривера такой кивает — ну я и повела Фу в спальню.

А Ривера мне такой: «Тут прощайтесь».

Ну я тогда ширинку Фу и расстегнула.

А Кавуто меня тогда хвать за руки и давай оттаскивать, поэтому мне пришлось под нажимом оделить Фу лишь незначительным прощальным поцелуем, что овеял его уста ветерком из склепа и оставил на щеке лишь крохотный мазок черной помады.

И я вся такая: «Я никогда не забуду тебя, Фу. Нас могут насильно разлучить, но любовь наша претерпит целую вечность».

А он мне такой: «Позвони, как домой приедешь».

А я ему вся: «Я тебе текстану с дороги».

И тут он мне: «Эбби Нормал, ты рвешь в куски мои полосатые носки». Что прозвучало тотально романтично, потому что полосатых носков он не носит. Я расплакалась, и тушь моя потекла в печали.

Тогда Кавуто такой: «Ох, ну ептыть же ж». И повел меня к двери, а по пути оборачивается к Фу и такой ему: «Это твоя навороченная желтая „хонда“ под окнами?»

А Фу ему такой: «Ну».

Кавуто ему: «Ты же знаешь, что в ней крыс полно, да?»

И Фу ему опять: «Ну».

И вот я опять вся пленница кошмарного МамБота, а Фу предстоит единолично встать лицом к лицу с угрозой Чета. Надо мухой, тут сестрица Ронни как раз уснула, так я черным маркером у нее на бритой голове пентаграмму начерчу. Чмоке.

Ривера

Доставив Эбби Нормал и ее мамашу к жилому дому на Филлмор-стрит, они шли прочь, и тут Кавуто произнес:

— Знаешь, если б со мной рядом была Эллисон, когда я перед папашей из чулана выходил, мне кажется, он бы гораздо лучше понял, отчего я предпочитаю парней.

— Если жертвы котов-вампиров рассыпаются в пыль, про большинство даже известно ничего не будет, если никто не увидит самого нападения, — сказал Ривера, надеясь, что ход мыслей Кавуто дальше случится каким-нибудь конем.

— Она такая несносная, — продолжал Кавуто. — Будто целый вытрезвитель в субботу вечером упаковали в одну небольшую тушку.

— Может, если только прихватим собаку-ищейку, — сказал Ривера.

— Ладно, только потом не ной, что в машине воняет, потому что я себе возьму чили с луком.

— Ты это о чем, ептыть?

— О мусаке с индейкой. Ты ж сам говорил, надо съездить на стадион и прихватить пожрать.

— Ничего подобного я не говорил. Я говорил, что нам надо найти собаку, натасканную на поиск трупов, чтобы помогла нам искать одежду жертв.

— А, — произнес Кавуто, которому совсем не думалось о вампирах. — Ну да, смысл есть. Значит, на обед — бургеры от «Барни»?

— Покупаешь ты, — сказал Ривера, отомкнул немаркированный «форд» и сел в машину.

Они проехали восемь кварталов по Филлмор-стрит к Марине, и лишь тогда Кавуто заговорил снова:

— А знаешь, она ведь права. Я действительно медведь.[3]

Ривера надел темные очки и несколько секунд пристраивал их на лице половчее — тянул время. Затем вздохнул: