Читаем Выкуси полностью

А я ему: «Ты прощелкал мою героическую битву малютки-воительницы». И типа все ему рассказала, а потом грю: «Так теперь, значит, котов-вампиров много. Вот отчего оно так, зануды кусок?» Это у меня такая ласковая кличка для Фу, когда я имею в виду его навыки безумного ученого.

А он мне: «Ну, мы знаем, что для этого должен происходить обмен крови между вампиром и его жертвой перед кончиной последней, иначе эта последняя обращается в прах».

Я ему такая: «Значит, Чет поумнел и это знает?»

А Фу мне: «Нет, но если кота кусают, что для него естественней всего?»

Тут я ему вся: «Эй, я здесь вопросы задаю. Я твой начальник, ты в курсе?»

А Фу меня в тотальный игнор и весь такой: «Он кусается в ответ. Мне кажется, Чет обращает других котов по ошибке».

«Но он же высосал эту счетчицу досуха, а она не обратилась», — говорю.

«Это потому, что не кусалась».

А я такая: «Ну, это я и сама сообразила».

А Фу весь: «Их там могут быть сотни».

А я ему: «И Чет привел их сюда. К нам».

А Фу мне: «Он это пометил как свою территорию еще до того, как старый вампирюга его обратил. Считает своим участком. Вся лестница до сих пор воняет кошачьей мочой».

Тут я ему: «Но и это еще не все».

А он мне: «А что? Чем еще?»

Тут я тотально включаю голос моей темной владычицы и ему такая: «Чет изменился. Стал больше».

А Фу мне: «Может, у него просто шерсть отросла».

А я вся такая зловещая: «Нет, Фу, он по-прежнему брит, но сильно крупнее, и мне кажется…» Тут я сделала паузу. Очень вся такая драматичная.

И Фу мне: «Ну, говори же!»

А я типа обмякла, как эмо, вся у него в объятьях. И он меня тотально поймал, как мрачный герой вересковых пустошей, он же у меня такой, но потом всю романтическую драму усугубил — защекотал меня и такой: «Говори, говори, говори».

И я сказала — ну просто потому, что чуть не описалась, а я тотально по таким вещам не подрубаюсь. «Мне кажется, нам нужно обеспокоиться, не обратится ли тот маленький самурай, вот это будет совсем скверно, потому что саблей он машет в полный рост, хотя шляпа и носки у него глубоко дурацкие».

А Фу мне такой: «Он их тоже кусал?»

А я ему вся: «Он весь в вампирско-котейной крови был. Может, в рот что и попало. Владыка Хлад говорил, что случайно обратил синюю блядину лишь единственным поцелуем в губы».

Тут Фу такой: «Ну, тогда его нужно найти. Эбби, возможно, нам одним с этим не справиться. Нам нужна помощь». И весь такой кивает на статую Графини и Владыки Хлада.

А я ему: «Ты знаешь, что первым делом произойдет, когда мы их выпустим?»

И Фу мне: «Джоди нам тотально жопы надерет».

А я ему: «Oui, mon amour, эпическое жоподрание pour toi и moi. Но знаешь, что еще страшнее?»

И Фу весь такой: «Что? Что? Что?» Потому что от французского у него крыша едет.

Тут я ему: «У тебя по-прежнему стояк!» И как сожму ему агрегат, а сама в спальню побежала.

Тащемта Фу погонялся за мной по всей студии пару раз, и я два раза ему поймалась, но ненадолго, чтоб только поцеловать успел прежде, чем я его опять стукну — ну, вы уже поняли, зачем, — а потом снова сбегала. Но только приуготовилась дать ему понять, что вот-вот сдамся его мужской аппетитности, как ему такая: «Ты мог бы обратить меня в вампушку, а я тогда через посредство своих темных сил возьму и перетоплю весь Четов помет разрушения».

Но Фу мне такой: «Фигушки, блядь. Я для этого недостаточно знаю».

Тут кто-то в дверь стал ломиться. Причем не помаленьку так, ломиками типа «Эй, как вы тут?». А типа распродажи дверных ломов на Ломовом Рынке. Один купишь — один бесплатно.

Верняк, да? ЧЗХ? Личного пространства никому? Так ломиться в логово любви.

Джоди

Как в загончике страховой компании — вечно «не вполне обед»; как в той истории античного мира три месяца назад, покуда она еще не стала вампиром. На всяком закате Джоди секунд на пятнадцать просыпалась в панике — от голода и несвободы, — но потом усилием воли обращалась в туман и парила в кровавой грезе, как она ее мысленно называла, в приятной эфирной дымке, длившейся до рассвета, когда ее тело вновь сгущалось в бронзовой скорлупе, и она опять становилась, по сути, дохлятиной до нового заката. Но где-то к концу первой недели таких взрывных истерик Джоди наконец поняла, что Томми — рядом и она его касается. Он с нею вместе в бронзе, но, в отличие от нее, в туман превращаться не умеет. Надо было его научить, сообразила Джоди, как старый вампир научил ее, только теперь уже поздно. Раз она не может шевельнуться и выстукать пальцем сообщение морзянкой, не говоря уж о том, чтоб, ну, говорить, — так, может, как-то удастся дотянуться до него телепатически? Кто знает, какие еще силы у нее могут оказаться, а вампир забыл ей о них сообщить? Джоди сосредоточилась, вся напряглась и даже попробовала отослать некий импульс в те участки, где они с Томми соприкасались кожей, но в ответ получила лишь продолжительную и рваную электрифицированную панику.