Читаем Выхода нет полностью

В.: А если они найдут решение, что тогда?

У.Г.: Они передадут его государству, и правителям будет легче посылать людей, как роботов, на поля сражений и убивать без вопросов. Это неизбежно. Так что же мы делаем в действительности? Насколько я понимаю – и это моя песнь судного дня, – вы ничего не можете сделать, чтобы повернуть это течение вспять. Индивидуально, возможно, ты способен соскочить с тигра. Но не важно, что ты говоришь человеку, который боится спрыгнуть с тигра и продолжает тигриные гонки, это ему не поможет. На самом деле тебе даже не обязательно спрыгивать; [смеется] ты можешь ехать дальше. В этом нет проблемы. Ты не в конфликте с обществом, потому что мир не может быть другим. Если кто-то хочет быть наверху, если это часть его игры во власть, тогда он говорит о том, чтобы изменить мир; он говорит о создании небес или рая на Земле. Но я хочу знать когда.

В.: Но даже осознание этого ничего не меняет? У.Г.: Перемены… Почему тебя волнует мир и другой человек?

В.: Но, понимаете, сэр, когда осознаешь, что ты не с той стороны тигра… У.Г.: Ничего ты не осознал. Если действительно есть осознание, тогда есть действие. Я не люблю использовать выражение «освободившийся от всего этого», но ты больше не в конфликте. Ты никак не можешь прекратить конфликт. Конфликт присутствует из-за невротического положения, в которое тебя поставила культура.

В.: И в осознании этого… У.Г.: Как ты осознаешь? Инструмент, который есть у тебя в распоряжении…

В.: Мой интеллект… У.Г.: Именно этот интеллект в ответе за невротическую ситуацию. Таково положение человека. Ты никак не можешь разрешить свои проблемы с помощью этого инструмента. Но мы не готовы признать, что он способен только создавать проблемы и не может помочь нам решить их.

В.: Но даже если ты признаешь это, будет ли какая-то разница? У.Г.: Нет.

В.: Это настолько ясно… У.Г.: Нет. Это не факт для тебя. Для меня это факт. «Это так» означает, что больше нет дальнейшего движения, чтобы как-то это изменить. Это конец всего.

В.: Если это так… У.Г.: Для тебя это не может быть так. Если это так – это конец твоего диалога. Ты сам по себе.

В.: Я это понимаю. У.Г.: Ты сам по себе. Ты не будешь говорить обо мне. Если ты будешь говорить обо мне, это будет просто еще одна история, которую ты рассказываешь, где-то подобранная история. И кто знает, что из этого выйдет. То, что ты будешь говорить, будет не то же самое.

В.: Я не улавливаю… У.Г.: Если тебе посчастливится выбросить все это из своей системы, все, что кто-либо думал, чувствовал и испытывал…

В.: Мы можем? У.Г.: Нет, и поделать с этим вы ничего не можете. Ты даже не заканчиваешь это предложение. Ситуация такова, что ты даже не говоришь себе, что ты ничего не можешь с этим поделать.

В.: То есть когда я говорю себе, что я не могу ничего поделать… У.Г.: Все равно не может не быть потребности что-то сделать.