В.: Когда я сказал, что хочу прочитать Вашу книгу, Вы ответили, что она мертва. Что Вы имеете в виду? У.Г.: Теперь я называю мою книгу «Ошибка просветления» вместо ее настоящего названия «Загадка просветления». Это была моя ошибка. У меня нет никакого послания этому миру. Честно говоря, я даже не знаю, что написано в ней и во второй книге. То, что я говорю сейчас, действительно и верно только для настоящего момента. Вот почему люди мне говорят: «Ты постоянно противоречишь сам себе». Нет, совсем нет. Видите ли, этому высказыванию [которое я делаю сейчас] противоречит мое следующее высказывание; третье противоречит первым двум. Четвертое противоречит – скорее отрицает, чем противоречит – первым трем, а пятое отрицает шестое еще до того, как оно прозвучало! Это делается не с мыслью о том, чтобы прийти к какому-то положительному утверждению; отрицание делается ради отрицания, потому что ничто не может быть выражено и ты не можешь сказать: это истина. Нет такой вещи, как истина. Логически подтвержденное допущение, да. Ты можешь написать книгу на тему «Мои поиски истины» или бог знает что еще – «Мои эксперименты с истиной».

В.: Но разве ты не имеешь дело с определенными фактами или истинами, когда ты ощущаешь их на себе? Они истинны независимо от непосредственного временного интервала. У.Г.: В этом определенном временном интервале все события независимы и между ними нет связности. Каждое событие – независимый кадр, но ты связываешь их [кадры] и пытаешься направить движение жизни в определенное русло, преследуя свои скрытые мотивы. Но на самом деле у тебя нет никакой возможности контролировать события. Они вне тебя. Все, что ты можешь, – установить связь с отдельными событиями или сложить их все вместе и создать гигантскую структуру мысли и философии.

Какой вам нужен человек?

В.: Мы всегда чувствуем, что должны усовершенствоваться или, по крайней мере, найти выход из страданий. Каждый думает, что он или она должен измениться или перейти на более высокий уровень. Как Вы смотрите на это?

У.Г.: В тот момент, когда мы задаем вопрос: «Есть ли в нашей жизни что-то большее, чем то, что мы делаем?», это приводит в движение весь механизм вопрошания. К сожалению, на Западе этот интерес возник из-за так называемого поколения хиппи. Когда они попробовали наркотики, эти наркотики вызвали изменение в том, что они называли их «уровнем сознания». Впервые они испытали нечто за пределами области их обычной структуры переживаний. Испытав однажды что-то экстраординарное, чем на самом деле оно не является, мы начинаем искать разнообразия переживаний…