Читаем Выхода нет полностью

В.: Вы говорили в своей книге о чакрах, сэр.

У.Г.: Ну, люди задавали мне вопросы, и так случилось, что я на них ответил. Поэтому я называю ее ошибкой. [Смех] [Упоминание книги У. Г. под названием «Загадка просветления».] [6] Многим хочется подогнать меня под традиционные понятия вещей типа йоги.

В.: Вы хотите сказать, что слуги внутри захватили власть над этим телом? У.Г.: Слуга снаружи контролирует тебя.

В.: Ну тогда где же взрыв? У.Г.: Нет взрыва. Там ничего нет.

В.: Но что это за естественное состояние, о котором Вы говорите? У.Г.: Естественное состояние – это функционирование этого живого организма. Это не синоним просветления, или богореализации, или самореализации. Все, что здесь осталось, – это вот этот пульсирующий живой организм. И то, как он функционирует, ничем не отличается от комара, сосущего твою кровь.

В.: Это само по себе можно назвать осознанностью. У.Г.: Нет, не осознанность. Мне не нравится это слово. Это не то, что можно схватить, удержать и выразить посредством твоей системы переживаний. Оно вне поля опыта. Поэтому им нельзя ни с кем поделиться. Именно по этой причине я утверждаю, что он, ты или вот это являетесь средством, с помощью которого то, что я говорю, выражает себя. Но вы искажаете, соотносите и подтасовываете это. Мысль не может не делать этого.

В.: Пытаясь определить, показываете ли Вы нам путь, и правильный этот путь или неправильный… У.Г.: Нет, когда нет пути, какой смысл в вопросе о правильном или неправильном пути?

В.: Возможно, Вы не можете указать мне путь. У.Г.: Нет. Если он делает путь из того, что я говорю, это его трагедия. Если он выбирает другой путь, это его беда.

В.: Давайте поговорим о теории Большого взрыва Вселенной. У.Г.: Я ставлю под вопрос теорию Большого взрыва.

В.: Но Вы знаете, что сначала все мы были атомами. У.Г.: Я ставлю под вопрос даже элементарные частицы.

В.: В Вашей первой книге Вы говорите об ионизации мысли и взрыве. У.Г.: С тех пор понимание происходит не посредством инструмента, который мы постоянно используем, чтобы понимать, – не посредством интеллекта. Мы веками развивали и оттачивали интеллект. Так вот, он [интеллекту. Г.] понял по-своему, что он не инструмент, что нет другого инструмента и что понимать нечего. Мой вопрос состоял в том, как использовать этот интеллект, чтобы понять то, чего я искал. Но он не помог мне понять что бы то ни было. Поэтому я искал какой-то другой инструмент понимания, то есть интуицию, то, се, пятое, десятое. Но я осознал, что это единственный инструмент, который у меня есть; и надежда, что я пойму нечто посредством другого инструмента, на каком-то другом уровне, каким-то другим образом, исчезла. Меня осенило: «Нечего понимать». Когда это случилось, оно поразило меня, как удар молнии. С того самого момента с самой потребностью что-то понимать было покончено. Это понимание как раз и выражается сейчас. И его нельзя использовать как инструмент, который бы направлял, подсказывал или помогал мне, тебе или кому-то еще.