Читаем Выхода нет полностью

В кабине автомобиля было тесновато, особенно в костюмах и со всем громоздким вооружением. Заднее сиденье было занято какими-то рюкзаками и баулами. Ульман уселся с краю, Артем оказался в центре, а по левую руку от него, за рулем сидел парень с Проспекта Мира, который тогда говорил про машину и пулемет. Он представился Павлом. — Чего извиняться-то? Мы же не по своей воле, — возразил он. — Что-то полковник не предупреждал нас о том, во что проспект Мира от Рижской и дальше превратился. Такое впечатление, что по нему каток прошелся. Уж почему этот мост не до конца обвалился, я не знаю. Там даже спрятаться негде было, еле от собак оторвались. — Собак еще не видел? — спросил у Артема Ульман. — Слышал только, — откликнулся тот. — А мы вот поглядели на них, — выворачивая руль, сказал водитель. — Ну и как? — поинтересовался Артем. — Ничего хорошего. Бампер оторвали и чуть колесо не прогрызли, прямо на ходу. Отстали только когда Эд вожака из «Драгунова» снял, — Павел кивнул на Ульмана.

Ехать было нелегко: земля была изрыта траншеями и ямами, асфальт растрескался, и дорогу приходилось тщательно выбирать. В одном месте они затормозили и минут пять пытались переехать через гору бетонных обломков, оставшихся от рухнувшей автомобильной эстакады. Артем смотрел в окно, сжимая в руках автомат. — Хорошо идет, — похвалил автомобиль Павел. — А говорили, выдохнется соляра, выдохнется… Ничего, наши химики и не такое видали. Не даром Полис защищаем. Есть и от очкариков польза. — Где вы ее нашли? — спросил Артем. — В депо стояла, сломанная. Не успели ее починить, чтобы по пожарам ездить, пока Москва догорала. Мы ее время от времени пользуем. Не по назначению, конечно, а так. — Понятно, — Артем снова отвернулся к окну. — Повезло нам с погодой, — Павлу, кажется, хотелось пообщаться, — ни облачка на небе. Это хорошо, с башни будет далеко видно, если на нее забраться получится. — Я уж лучше туда, наверх, чем по домам ходить, — кивнул Ульман. — Полковник, правда, говорил, что в них почти никто не живет, но мне слово «почти» почему-то не нравится.

Машина повернула влево и покатила по прямой широкой улице, разбитой надвое газоном. Слева шел ряд почти не пострадавших кирпичных домов, справа тянулся мрачный черный лес, подступавший к самой проезжей части. В нескольких местах могучие корни прорывали дорожное полотно, и их приходилось объезжать. Но на все это Артем успел глянуть лишь мельком. — Вот она, красавица! — восхищенно сказал Павел.

Останкинская башня была прямо перед ними. Она возвышалась на сотни метров гигантской булавой, грозящей давно поверженным врагам. Это была совершенно фантастическая конструкция, ничего похожего на нее Артем никогда еще не видел, даже на картинках в книгах и журналах. Отчим, конечно, рассказывал про циклопическое сооружение, находившееся всего в паре километров от их станции, но даже по его рассказам Артем не мог себе представить, как оно его потрясет. Всю оставшуюся часть пути он сидел, приоткрыв от удивления рот, и пожирал глазами грандиозный силуэт башни. Он ощущал сейчас странную смесь восторга — при виде этого творения человека, и горечи — от растущего понимания того, что тот больше никогда не сможет создать ничего подобного. — Она все это время совсем рядом была, а я и не знал… — он попытался облечь свои терзания в словесную форму. — Если не подниматься, вообще много чего знать не будешь, — отозвался Павел. — Ты хоть знаешь, почему ваша станция так называется — ВДНХ? Это означает — Великие Достижения Нашего Хозяйства, вот почему. Это там такой огромный парк был, со всякими животными и растениями. И вот что я вам скажу — вам крупно подфартило, что у вас «птички» свили гнездо прямо на входе. Потому что многие из этих Достижений под рентгеновскими лучами так распустились, что их теперь даже прямое попадание из гранатомета не берет. — Но ваших пернатых друзей они уважают, — добавил Ульман. — Это, так сказать, ваша крыша.

Оба засмеялись, а Артем, даже не став поправлять Павла насчет названия своей станции, снова уставился на башню. Присмотревшись, он заметил, что вся громадная конструкция чуть накренилась, но, очевидно, снова обрела хрупкий баланс и удержалась от падения. Как она выстояла в аду, творившемся здесь десятилетия назад? Соседние дома были полностью или частично сметены, но башня гордо высилась посреди этой разрухи, словно была заговорена от вражеских бомб и ракет. — Интересно, как она выдержала, — пробормотал он. — Не хотели ломать, наверное, — предположил Павел. — Ценная инфраструктура все-таки. — Раньше она ведь еще на четверть выше была, и сверху был шпиль острый. А сейчас, видишь? — почти сразу за смотровой площадкой обрывается. — Да зачем им ее щадить — им уже не все равно было? Я вот боюсь, чтобы как с Кремлем не вышло… — засомневался Ульман.