Читаем Выход за пределы полностью

Дари считала свои умозаключения настолько убедительными, что и в мыслях не допускала, что кто-то может реагировать на них по-другому. Но произошло именно так.

— Нет, нет и еще раз нет, — сказал Джулиан Грэйвз, появившийся по вызову Дари, но своего отсутствия никак не объяснивший. Выглядел он усталым и озабоченным. — Даже если то, что вы говорите, верно, это ничего не меняет. Допустим, Свертка и это гнездо сингулярностей созданы Строителями. Ну и что? Мы не можем рисковать «Эребусом» и экипажем.

— Капитану Ребке и его команде грозит куда большая опасность, чем мы думали.

— Это ничего не меняет. Мы ведь договорились, что до истечения трех дней ничего предпринимать не будем.

Дари начала спорить, утверждая, что никогда ни с чем подобным не соглашалась. Она позвала Дульсимера, чтобы тот ее поддержал, но полифем слишком набрался и представлял собой длинный раскрутившийся штопор яблочно-зеленого цвета, который лежал, хихикая, на полу. Она попыталась обратиться к Ввккталли. Викер проиграл скот визуальную запись разговора через дисплей «Эребуса» и подтвердил, что Дари кивнула вместе со всеми.

— Дело закрыто, — сказал Грэйвз, бережно поддерживая руками лысую голову, словно она так болела, что до нее было больно дотронуться.

Дари сидела и злилась на упрямство советника. Джулиан Грэйвз такой рассудительный… но отнестись всерьез к ее рассуждениям насчет Свертки почему-то не желает.

Она была бессильна. Чтобы склонить на свою сторону бывшего советника, понадобилось, чтобы прилетел «шмель» с сообщением. Грэйвз осторожно открыл его, поднял капсулу и подсоединил к компьютеру «Эребуса».

Результат их разочаровал. Это была запись полета эмбриоскафа через не показанную на карте область концентрических сингулярностей, занявшего всего двадцать четыре часа. А потом — пустота, необъяснимый десятичасовой пробел, без каких бы то ни было сведений о корабле и его команде.

— Так что видите, профессор Лэнг, — произнес Джулиан Грэйвз, — у нас все равно нет доказательств существования какой-либо проблемы.

— Здесь нет вообще ничего. — Дари наблюдала за тем, как капсула выдала последний пустой кусок записи. — Что само по себе уже тревожно.

— Если вы надеетесь убедить меня, что отсутствие доказательств существования проблемы есть свидетельство ее существования… — начал Грэйвз.

— Ил, — перебил его слабый хриплый голос. — У-р-р. Грязный черный ил.

Когда из «шмеля» извлекли капсулу с сообщением, его бесполезную внешнюю оболочку бросили на пол. Она покатилась и остановилась в двух футах от широко открытого глаза полифема. Теперь Дульсимер, протянув верхнюю руку, царапал гибким чешуйчатым пальцем бок «шмеля».

— Что он бормочет? — спросил Грэйвз.

Но Дари, присев на корточки около полифема, впервые пристально посмотрела на оболочку. Когда «шмель» прибыл на «Эребус», всех интересовало только принесенное им сообщение. Сам по себе он казался несущественным.

— Дульсимер прав, — сказала она, — и я тоже!

Она подняла цилиндр и передала его Джулиану Грэйвзу. Тот недоуменно уставился на него.

— Ну и что?

— Потрогайте. Когда эмбриоскаф покидал «Эребус», все его оборудование было чистым и в хорошем состоянии. Попросите Талли прокрутить запись, если не верите мне. А теперь взгляните на антенну и корпус. Они грязные и явно после починки. Этот кабель был заменен. Взгляните вот сюда! Это ил. Он высох в вакууме на обратном пути, но до того «шмель» целиком погружался в мокрую почву. Ханс с остальными не только нашли планету… они на нее сели.

— Мы ведь договорились перед полетом, что они не станут этого делать. — Грэйвз укоризненно покачал лысой бугристой головой, затем сморщился. — А измазать «шмель» они могли сами, причем где угодно. Только зачем?

— Потому что у них не было выбора! Если «шмель» был так побит и вымазан при посадке, значит, корабль получил повреждения.

— Вы высасываете проблему из пальца.

— Хорошо, я создам ее из чего-то более существенного. Стерильные покрытия совершенно непохожи на планетарный ил. Ручаюсь, если я соскребу немного этой грязи с корпуса «шмеля» и сделаю анализ, то найду там микроорганизмы, которых нет ни в одном банке данных. Если я это сделаю, вы поверите, что эмбриоскаф сел… на какую-то планету?

— Если. И очень большое «если». — Но Джулиан Грэйвз уже передавал «шмеля» Ввккталли.

Дари поняла этот жест. Она победила! Тут же ее мысли переключилась на другое: как сделать, чтобы ее ни под каким видом не оставили на «Эребусе», когда остальные отправятся через все сингулярности разыскивать Ханса Ребку и его команду.

Как же сильно она изменилась всего за один год! За двенадцать месяцев до этого на факультетском собрании в Институте, она потратила бы час, чтобы отстоять свою позицию, громоздя все больше и больше доводов, а затем предмет обсуждался бы до тех пор, пока присутствующие не сошли бы с ума от скуки или схватились друг с другом врукопашную.