8. Анна на шее

Издателя, который зачитывался моим фейсбуком, звали Филипп. У него была идеальная щетина, дорогие сверкающие очки и просторный стеклянный кабинет в конце коридора. Пока я туда шла, меня провожали десятки глаз, в основном женских. Редакции здесь сидели все вместе в опенспейсе. Я слышала обрывки разговоров – «А пруф из репро пришел?», «Кать, у меня выкрик не помещается!», «Хайрез я заказала бильдам» – и чуть не плакала. Так, оказывается, соскучилась по обычной редакционной жизни и нормальным человеческим словам. Я хочу здесь остаться. Не разочаровывай меня, Филипп в красивых очках.

– Добрый день, Антонина! – Филипп вскочил из-за огромного офисного стола, протянул мне теплую сухую руку для знакомства. – Очень рад, что вы смогли прийти. Хотите чаю, кофе? Может быть, капучино?

И так внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа, будто я должна была изложить ему план спасения при апокалипсисе.

Я выбрала кофе, черный. Не хватало мне еще молочных «усов» или проблемы «куда деть чайный пакетик». Я и так немного скованно чувствовала себя в блестящем кабинете Филиппа – пришла как есть, в уггах и сереньком, решила не корчить из себя топ-менеджмент. Филипп быстро сказал в телефонную трубку: «Два американо, пожалуйста», и предложил мне сесть на кожаный диван в центре кабинета. Сам занял кресло напротив. Тут в дверях появилась девушка с очень короткой стрижкой и в уггах, как у меня. Нерешительно помахала листами бумаги:

– Фил, посмотришь варианты обложки? Извините.

– Конечно! – встрепенулся Филипп. Разложил листы на стеклянном столе между диваном и креслом.

– Что скажете? – повернулся он ко мне.

Девушка с короткой стрижкой заметно напряглась. Еще бы, сейчас незнакомая тетка начнет критиковать ее обложку.

– Я пас, – улыбнулась я. – Но мне нравится белая.

Все с облегчением рассмеялись – я угадала и с тоном, и с вариантом.

– Белая явно лучше! – подтвердил Филипп.

– Я же говорила! – задиристо сказала девушка со стрижкой. – Спасибо вам. Фил зачем-то просил сделать красную и оранжевую.

Она подмигнула мне, собрала свои листы и побежала, понесла благую весть в редакцию. Мне понравилась и девушка, и все три обложки, и то, что люди здесь ходят в уггах и называют начальство на «ты». Напряжение спало, стеклянный кабинет показался мне уютным и безопасным местом.

Принесли кофе, и мы с Филиппом начали обсуждать работу. Разговор пошел легко. Филипп задавал уместные вопросы, а я точно знала, что и как на них отвечать, – и даже ни разу не покривила душой. Мы обсудили журнал, его проблемы и возможности развития. Поговорили о целевой аудитории, бюджете на авторов и картинки, распространении, дизайне, контенте, о том, какие рубрики можно было бы ввести, каких колумнистов привлечь, как наладить взаимодействие с интернет-версией. Сайтом занималась отдельная команда, и Филипп, в отличие от многих медиаменеджеров последних лет, не собирался запрягать в эту повозку редакторов принта и погонять их хлыстом kpi.

Я впервые за долгое время осознавала, что говорю с профессионалом – и чувствовала профессионалом себя. То, что я умею, было нужно Филиппу, и он всячески это подчеркивал. Хвалил меня и мои тексты, соглашался, что ни в коем случае нельзя экономить на корректорах, слушал, склонив голову и ловя каждое мое слово, делал меткие замечания, удивлял эрудицией.

– Что ж, у меня вопросов нет. Но, наверное, вас интересует зарплата, – коротко улыбнулся он, выпрямившись и показывая, что начинается разговор о серьезном. – Могу дать столько-то. На руки. Торгуйтесь!

Я о деньгах почти забыла – слишком увлеклась беседой и с тоской ждала, когда же мне выдадут длиннющее тестовое задание и скажут, что нужно еще пройти три собеседования и психологический тест – нарисовать козу. Вместо этого мне предложили зарплату, которую я получала в Буке почти год назад. И соцпакет. И умного начальника.

Но я и тут умудрилась все испортить.

Я спросила: «А где ваш действующий главный редактор?»

Филипп поскучнел и на секунду отвел глаза. Вздохнул и медленно, подбирая слова, объяснил:

– Она должна выйти из декрета в январе. Родила летом, но рулит всем на удаленке. Рулит не очень хорошо, как видите, – он кивнул мне заговорщически, но я даже не моргнула. – Если мы с вами сейчас договоримся, я пойду к генеральному и постараюсь его вразумить. Он и сам видит проблемы, но пока колеблется, боится увольнять молодую мать. Мне просто нужно предложить ему четкий вариант, замену. Я смогу вас продать, не волнуйтесь. Он любит людей из фейсбука с крепким принтовым опытом.

Да. Кто ж их не любит. Кстати о фейсбуке – у нас с этим главным редактором 80 общих друзей. Я знаю ее в лицо, миловидная блондинка, зовут Аня, обожает фотографироваться, в отличие от меня.