– Могло бы быть еще и красиво, – вздохнула я. – Но мы все не придумаем, как бы обустроить Белую лестницу. Это кажется нерациональным – в квартире столько комнат, зачем еще одна. Но я сюда частенько прихожу просто так, на диване посидеть. Заземлиться.

– Понимаю, – он погладил меня по голове.

А меня никто не гладил по голове с прошлой жизни. Я даже не знала, как ему на это ответить.

– У тебя тоже есть такое место? Твой клуб? Или студия?

– Кипр, – невозмутимо сказал он.

– Ого. Весь Кипр?

– Не весь. Но там есть волшебные места. Очень разные. Берешь машину и катаешься.

– А я думала, Кипр – это для бабушек с маленькими внуками. Пляжный отдых, олл-инклюзив. Кузя как раз с бабушкой там и был. А я ни разу.

– Давай съездим, – не удивился Гоша.

– Когда?

– Когда угодно. Там всегда хорошая погода. И солнце.

Всегда хорошая погода и солнце. Это не на Кипре, мне казалось. Это с Гошей так.

А мне завтра на работу в «ЖП», а послезавтра – разводиться с Вениамином. Такие планы во вселенной за пределами Белой лестницы.

– И что мы будем там делать? – желая все срочно испортить, задала я глупейший из известных вопросов. – На твоем Кипре.

– Ездить на машине, как я уже сказал. Есть. Спать. Гулять. Смотреть на фламинго, – перечислял Гоша.

Там еще и фламинго, господи. Не получилось ничего испортить.

У меня теперь, похоже, есть мужчина, который улыбается, когда я вхожу в комнату. И новый друг Боря-Риббентроп, два метра красоты и жизнелюбия. И я еду на Кипр. На этой ноте должны были закончиться самые длинные и изматывающе радостные выходные в моей жизни. Но, проводив гостей, я сидела ночью на кухне, пыталась заплакать и думала, что все это обязательно заберут у меня, нелепой Антонины Козлюк, и надеялась робко, что не заберут. Ведь он гладил меня по голове и сказал, что мы увидим фламинго.

8. Новый Роман

В понедельник я проснулась спокойная, без предчувствия беды. Ночной морок рассеялся. Все, включая фламинго, теперь казалось настоящим, хотя ночью я погуглила и выяснила, что они прилетают на Кипр ближе к зиме, и, следовательно, мы с Гошей в этот раз можем их не застать. Мы с Гошей! В этот раз! Оценили степень моего оголтелого оптимизма?

Причина была простой и очень тупой – я придумала себе зарок и отвлеклась на него. Решила так: если за сегодняшний день, никуда не подглядывая, вспомню названия пятидесяти американских штатов, то все сбудется, все будет хорошо. И уже за завтраком вспомнила четырнадцать штук! Ну не молодец ли я?

В «Бурато» я видела Гошу всего полсекунды – они с Таней опоздали, а я спешила на работу в «ЖП», куда должна была явиться прямиком с Кубы легендарная начальница Пеленгас Г. Г. Но и это меня не расстраивало.

Двадцать один – Аризона. Двадцать два – Орегон. Двадцать три – Вашингтон. Вашингтон, округ Колумбия, не считаем.

Пеленгас приехала и сразу начала демонстрировать, что она в «ЖП» начальник и без нее все развалится. Бегала между редакцией и рекламным отделом, раздавала указания и Была Недовольной.

Внешне она оказалась большой женщиной с очень черными бровями. Задевала столы и роняла степлеры.

– Переснять! – сказала она про готовую съемку моды. – Я это совсем не так себе представляла. Ну и рожи тут у вас!

Тридцать – Техас. Рифмуется с «Пеленгас». Тридцать один – Северная Дакота. Тридцать два – Южная Дакота.

Съемкой занимались Дина и Инна. Инна, конечно, побежала в туалет плакать, а Дина осталась урезонивать начальство:

– Мы же с вами обсуждали концепцию, Галина Глебовна, и присылали вам луки, и вы все одобрили.

– Я не могла одобрить эту жуткую бабищу! Шавка какая-то с фабрики-кухни, ни породы, ни стати. У нас лакшери, а это что!

– Модель вы тоже утвердили.

– Не могла я ее утвердить! – Пеленгас так громко крикнула, что сломанная лампа на потолке загудела с удвоенной силой.

– Да вот же письмо от вас! – Дина полезла в свой компьютер.

– Что ты мне тычешь этим письмом. На день уехать нельзя. Нет, это никуда не годится!

– Ладно, – спокойно сказала Дина. – Будем переснимать. Но придется второй раз платить стилисту, визажисту, фотографу и модели.

Аргумент оказался решающим. Платить Пеленгас не любила, это я еще в день зарплаты поняла. Вопрос с фэшн-съемкой быстро замяли, но энтузиазм босса перенесся на меня:

– А где зубы?

– Чьи? – уточнила я.

– Интервью о протезировании. Рекламное. С владельцем клиники «Глаз», – брови нависли надо мной.

– Клиника «Глаз» занимается стоматологией? – Я решила не удивляться.

– Не «Глаз», а «Клац». «Клац-клац»! – продолжала начальница полный смысла диалог. – Ты совсем не в теме, я смотрю. Не знаешь наших рекламодателей.

Я действительно была не в теме. Но выразила готовность разобраться в вопросах протезирования, связаться с клиникой и поговорить с доктором.