Читаем Выдумщик (Сочинитель-2) полностью

— Ты сколько дней пьешь, скотина? Давай, вспоминай, вспоминай!… Ты по тем контейнерам, о которых мы с тобой говорили, что-нибудь делал? Ну, вспоминай!

— К-к-какие… ик… контейнеры?

— С «Абсолютом»! Ты что, всю память уже пропил?! Ну, вспоминай!

Геннадий Петрович посмотрел на Назарова горестно, потом сморщил лоб и спросил:

— А… Арка… ик… дий, как… какое сейчас число?

— Третье!… С праздниками тебя прошедшими!

— Т-третье?! Ой-е… Ба-ля… Че-то меня как сильно с-снесло… Ч-че-го я… П-прости, Серг… ик… ич!…

Из дальнейшего полувнятного бормотания Назаров, внутренне холодея, уяснил более-менее следующее: когда они расстались вечером 27 апреля, на Ващанова что-то, как он выразился, «нашло», он крепко забухал и отправился к своей любовнице, некой Светочке, «твари неблагодарной»… Эта Светочка, видимо, терпела художества Геннадия Петровича дня два, а потом выставила своего «кавалера» за дверь… Ващанов с горя запил еще шибче, заявился домой, но там тоже не сложилось, потому что супруга оказалась такой же «тварью». В результате Геннадий Петрович, всеми брошенный и покинутый, оказался в гараже, откуда два раза совершил героические партизанские вылазки за кончавшимся очень быстро «горючим»… Никаким «Абсолютом» он, естественно, не занимался, потому что чувствовал себя «т-так плохо, С-Серг-геич, так п-плохо…». Назарову и самому стало очень плохо — хоть и слабой была надежда на то, что исчезновение водки со склада «ТКК» дело рук Ващанова, но все-таки… А теперь эта надежда умерла окончательно и бесповоротно… Но кто же тогда схитил груз? Причем схитил практически по его, Назарова, схеме… Кто?!

Между тем Геннадий Петрович, вдруг осознавший свою вину, начал проявлять активное стремление эту вину загладить — он извлек из бокового кармана пиджака радиотелефон, зачем-то протер его рукавом, включил и начал набирать какой-то номер, бормоча при этом:

— П-прости, Сергеич, с-с-снесло меня, ик!… Я щас Сашке позвоню, он на с-складе в Сертолово… М-мы… Щас все в два-три дня п-провернем быстро. У меня ребята… Эт-ти к-контейнеры — легко!…

Было ясно, что Ващанов совершенно ничего не знает об исчезновении этих самых контейнеров… Знать не знает, но — может быть, он кому-то «слил» информацию, полученную от него, от Назарова?

Аркадий Сергеевич, долго смотревший на Ващанова невидящими глазами, вдруг заметил, что тот пытается кому-то позвонить. Майор выхватил из рук Геннадия Петровича телефон, в котором уже пошел гудок вызова, и нажал на кнопку отключения. Ващанов хотел было что-то сказать, но Назаров оборвал его:

— Заткнись, придурок!

Аркадий Сергеевич наклонился к бывшему «руоповцу» и тихо, но очень страшно спросил: — Гена… ТЫ кому-нибудь говорил о нашем разговоре, а? Ты кому-нибудь еще о контейнерах с «Абсолютом» рассказывал?

Геннадий Петрович преданно выкатил глаза и затряс головой:

— Т-ты что, Серге-еич? Я же… п-пони… ик… маю… Я же… ик… м-могила… Я — н-нико-ому…

Назаров снова опустился в кресло. Закурив, он устало прикрыл глаза и начал массировать себе надбровье большим и указательным пальцами левой руки. Судя по всему — Ващанов не врал… Не могли похитители получить информацию от него, просто физически не могли… Ващанов сам обо всем узнал вечером двадцать седьмого — меньше, чем за сорок восемь часов до кражи контейнеров… Даже если Геннадий Петрович и мог проболтаться кому-то в пьяном угаре об интересном грузе — у нового носителя информации не оставалось времени для подготовки операции… В два дня такую аферу не запустишь — при самом гениальном плане. Надо ведь все осмыслить, согласовать, изготовить подложные документы… Подумав о документах, Назаров открыл глаза и посмотрел на Ващанова в упор:

— Гена, я тебе образцы документов давал… Где они?

— А? — Геннадий Петрович начал оглядываться, словно надеялся увидеть спрашиваемые «комитетчиком» бумаги, развешанными по стенкам своего кабинетика. Аркадий Сергеевич сплюнул с досады, встал и быстро обшарил пиджак Ващанова. Образцы коносаментов и разнарядки на выдачу груза со склада обнаружились в сложенном виде в правом внутреннем кармане — судя по всему, отставной полковник и не вынимал их оттуда со времени предыдущей встречи с Назаровым. Так, хоть это — хорошо… А где листок, на котором Ващанов записывал инструкции Аркадия Сергеевича? Его нигде не было…

— Гена, листок, на котором ты пометки делал — где он?

— П-пометки?

— Да, пометки… Мы говорили — точнее, я говорил, а ты записывал… Ну?! Вспоминай!

— Н-не помню…

— Мудак!

Назаров скрипнул зубами — скорее всего, этот алкаш просто выронил где-то ту бумажку… Да и Бог с ней — ничего такого суперопасного Ващанов на ней не нацарапал — да, там значились телефоны двух людей Аркадия Сергеевича, да конспективно излагался план вывоза груза. Но, поскольку пометки были все-таки конспективными, понять оттуда что-либо человеку постороннему будет очень сложно, скорее — просто невозможно. И уж никак эту бумажку не привязать к самому Назарову… Если бы Аркадий Сергеевич знал, как использовал Ващанов этот листок — он и вовсе успокоился, но знать этого майор, естественно, не мог…