Читаем Выдумщик (Сочинитель-2) полностью

К 24 декабря Обнорский счел, что этап «изучения обстановки» завершен, и приступил ко второму этапу — «оценке обстановки». Организация Антибиотика поражала своей мощью, своими возможностями, своими финансовыми и человеческими ресурсами. Однако, как и в любой больной структуре — в ней должны были быть слабые места… На их высчитывании Андрей и сконцентрировался… Иногда ему казалось, что его мозг не выдержит и, перегревшись, взорвется. По ночам Обнорскому снились бесконечные схемы, самопроизвольно разраставшиеся — из квадратиков, кружков и треугольников вылезали какие-то хари, схемы перемешивались и рассыпались, ломая стрелки связей, и Серегин постепенно привык просыпаться в холодном поту по несколько раз за ночь.

В середине последней недели декабря Андрей сумел прийти к выводу, что наиболее перспективным звеном в организации Антибиотика для их с Катериной «концессии», безусловно, являлась так называемая «портовая бригада». И дело было не только в личностных характеристиках некого Плейшнера — «наместника» Виктора Палыча в порту, — слабость этой «грядки» заключалась, скорее, в особенностях территории, на которой она находилась. Ведь Морской порт в Питере в определенных кругах называли «подрасстрельной» территорией — по аналогии с «подрасстрельными» статьями Уголовного кодекса… В порту сталкивались, скрещивались, смешивались интересы самых разных людей и организаций — государственных и частных, российских и иностранных, легальных и теневых… Постоянно вспыхивали большие и маленькие конфликты, которые разрешались мирно, кроваво и «как бы мирно» — то есть когда трупов вроде и не было, но непонятно как и куда исчезали целые фирмы… Короче говоря — в порту давно уже сложилась настолько мутная обстановка, что даже специалисты могли разобраться в ней далеко не сразу, тем более, что эта обстановка не отличалась стабильностью, она постоянно менялась под влиянием самых разных внутренних и внешних факторов… Учесть и осмыслить все эти факторы, наверное, не смог бы и самый лучший аналитик… Обнорский тоже не надеялся «объять необъятное», но он твердо знал одно — в мутной воде легче ловить крупную рыбу, а также легче скрываться от суперкрупных рыб…

С другой стороны — и информация о «портовой бригаде», собранная Андреем в отдельный реестр, давала хорошую пищу для размышлений… Во-первых, сам «бригадир», то есть месье Плейшнер, характеризовался разными источниками как человек с замашками уголовника средней руки и старой формации — господин Некрасов, несмотря на «профессорскую» внешность, не отличался образованностью, высокими аналитическими способностями и умением видеть стратегическую перспективу. Зато Плейшнер был жесток, жаден и склонен к завышенным самооценкам, а еще — он очень боялся Антибиотика, который контролировал его напрямую… Из-за этого страха, кстати, сам Некрасов имел намного меньше личных прибылей, чем мог бы — он все время трясся, что патрон заподозрит его в крысятничестве, поэтому о любой более-менее крупной «теме» информировал Виктора Палыча.

Антибиотика же это весьма устраивало — если «тема» действительно была стоящей, то он обязательно «влезал» в нее лично и снимал пенки… «Официально» навар шел как бы в «общак», но — Виктор Палыч давно уже, наверное, и сам не мог провести четкую грань между своим личным карманом и «общаковскими закромами»…

«Финансовым директором» при Плейшнере состоял некто Моисей Лазаревич Гутман, который, по словам Катерины, был талантливым (а возможно, даже гениальным) мошенником — но и этот господин не поднимался до стратегии, оставаясь лишь прекрасным тактиком в своем секторе деятельности, кстати, не очень широком… В целом, «портовая бригада» трудилась в очень непростой обстановке — она, конечно, не контролировала ни весь объем коммерческой активности в порту (а полностью его вообще никто не контролировал), ни даже пятую его часть, Плейшнер управлял именно «грядкой» — одной грядкой в большом огородном хозяйстве…

Действовать и самому Плейшнеру, и его людям приходилось с учетом интересов других многочисленных «огородников», и Некрасова это сильно раздражало… Плейшнер не мог правильно оценить огромное значение здоровой конкуренции в условиях рыночных отношений. Лагерный менталитет, знаете ли, на зоне пахан должен быть один… В силу этого обстоятельства Некрасов никогда не упускал возможности нагадить соперникам — даже в том случае, если не получал при этом прямой финансовой выгоды… А уж если он эту выгоду чуял, то остановить его могла лишь грубая сила.