Читаем Выбрать быль полностью

И вот, спустя каких-то полчаса, плотно перекусив традиционными блюдами в кругу семьи, но так и не приступив к, собственно, тому, ради чего забрался аж на другой конец страны, потому как за столом не разговаривают о делах, а после нужно немного переработать закинутое топливо иначе о делах говорить будет тяжеловато, поймал за рукав очередную пролетавшую мимо девушку из прислуги и попросил проводить в комнату сестрёнки. Да, хоть и ходят они забавной семенящей походкой, но семенят так, что и не догонишь, — подумал я, вставляя флешку в разъём стоявшего на столе мило выглядящего ноутбука девчачьей модели. Ага, отличающимся от мужской девочками волшебницами нарисованными на любом свободном участке поверхности. Жуть.

И, надев на уши лежащие рядом наушники, запустил единственный файл, называвшийся "традиции шаманов Дальневосточной Сибири и Восточной Азии на примере синтоистского ритуала". Располагающее название для видеоролика.

Едва запустив его, мои уши сразу наполнил тихий шум ночного леса с лёгким шелестом листьев трелями каких-то насекомых и потрескиванием костра, выбрасывающего жёлтые язычки пламени из жаровни стоявшей посреди поляны. Такая, знаете ли, синтоистская поляна окружённая вратами-тории с четырёх сторон света, обклеенными бумажками со священными символами, и сидящими вокруг жаровни мерно бубнящими мантры синтоистами.

Ну пока ничего необычного; выехали люди на природу, отдыхают как могут, вот уже и песни горланят. Впрочем, далее мне пришлось подобрать челюсть с клавиатуры и подпереть её рукой, дабы не испортить хрупкий прибор её очередным падением. На поляну ввели обнажённого до пояса мальчишку лет десяти-двенадцати, о возрасте можно было судить не только по хрупкому телосложению, но и по лицу, ибо лицо это было моим… точнее того меня который был шесть лет назад, что был ещё не я… И привёл его, держа за руку, испуганного и растерянного, тот, кого я называю дедом. Всю грудь, спину, руки, шею, и даже лицо мальчика покрывали всё те же таинственные символы нанесённые какой-то багряной краской. Его усадили у жаровни, рядом с ним опустились на колени ещё двое монахов, или людей их отыгрывающих, один из которых щедро сыпанул в жаровню некий порошок. Густой дым поднялся вверх, колеблясь под лёгким ветерком. Люди затянули новую песню, с другими интонациями, более глухими, звучащими как-то угрожающе и призывно. Не знаю, может из-за удалённости камеры от места событий, стояла она за пределами круга, может из-за необычных тональностей, но разобрать ни одного слова я так и не смог. Может это вообще другой язык.

Дым, меж тем, словно живой, потянулся к замершему в неподвижности, толи от испуга, а может и погрузившемуся в транс, мальчику, закружился вокруг него следуя тягучему напеву. Закружился так, словно ветерок, до того налетающий редкими порывами с одной стороны, вдруг равномерно задул из всех четырёх врат, встречаясь в центре и сворачиваясь в маленький смерч.

На очередном "о-о-ом-м-м", этот смерч вдруг схлопнулся, разлетевшись белёсыми лоскутками по всей поляне, медленно истаивая среди травинок, а мальчик, то есть я который не я, обмяк безвольным кулём.

Видео прекратилось так же резко как и началось, оставив только один вопрос "что это было?". Хотя, к нему стоит добавить и "Как запись попала к моей знакомой?". Но, во всяком случае, появился только один ответ. Задавать вопросы деду стоит крайне аккуратно и не все. Отнюдь не все.

После недолгого блуждания по дому я всё же нашёл старика. Находился он в комнате, которая скорее всего, являлась кабинетом. Во всяком случае стол с большим плоским монитором, несколькими стопками документов да немногочисленными письменными принадлежностями на нём намекали на это, в остальных же деталях — нескольких мягких креслах и низком кофейном столике — напоминала скорее гостиную. Сам же дед сидел скрестив ноги в непривычном для европейского глаза стуле без ножек, но с высокой спинкой на террасе-энгава, выходящей в сад. Рядом стоял ещё один подобный предмет мебели, в который я и умостил своё седалище, старательно скопировав позу. Ноги скрестились в нужном положении сами собой… очевидно это прописано в генах у всех азиатов, ага.

Не успел я толком оценить вид и эстетическую красоту тщательно собранной композиции из деревьев, камней, маленького пруда в котором плескались какие-то рыбки с обязательным содзу[45], глухим деревянным стуком мерно отсчитывающим утекающее время, как одна из служанок, бесплотным духом скользнув в кабинет, поставила меж нами широкий поднос, на котором лежал полный набор для пускания дыма изо рта, включающий две кисеру[46], табак, деревянную пепельницу наполненную песком и, как ни странно, обычную пластиковую зажигалку. Бонусом, очевидно, шёл керамический кувшинчик-токкури с двумя чашками отёко. Заплюйте меня духи предков, если я не хочу так жить…