— Верно, — ответил Хубрик и с радостным громким ревом полез в толпу, расплескивая коктейль, направляясь к Ретифу.

— Ах, Ретиф, прошу вас, не мешайтесь, — сердито зашептал посол, — У меня намечаются серьезные переговоры с Его Яростью…

— Я бы вас попросил быть повежливее! — строго заметил ему Хубрик. — Вы что, не видите, с кем разговариваете?

— Что?.. я… — оторопело промямлил посол. — Э-э-э… и с кем же я разговариваю?

— С Президентом планеты Диром Тифом, — гордо ответил Хубрик, вытаскивая Ретифа из толпы. — С Победителем и Чемпионом!

10

— Боже, Ретиф! — первым опомнился Маньян. — Когда?.. как?..

— Вы издеваетесь надо мной! — вмешался Клаухаммер. — Что все это значит?

— Это значит, ваше превосходительство, — весело объяснил Ретиф, — что эти ребята выставили мою кандидатуру. Ну, как «темную лошадку».

— Вы почернеете еще больше, — прошипел Клаухаммер, — когда я…

Он осекся, почувствовав на шее лезвия двух скрещенных палашей.

— Но каким образом землянин может быть вашим президентом? — прохрипел политический офицер.

— Он больше не землянин, — объяснил Хубрик. — Он — твагг и мой брат по крови!

— Я имею ввиду его неестественное происхождение, — начал было объяснять офицер.

— То есть, ты хочешь сказать, что наш президент, по-вашему, неестественно рожденный? — проскрежетал Хубрик.

— Нет, ну что вы…

— Ну а если так, то перейдем к делу. Где ваши бумажки?

Клаухаммер было заколебался, однако обстоятельства заставили его подчиниться.

— Я бы попросил, Ваша Честь, — пробурчал он, — чтобы вы приказали, Ваша Честь, вашим подчиненным убрать эти страшные ножи.

— Безусловно, — просто сказал Ретиф. — однако я хотел бы внести некоторые коррективы в отдельные пункты договора, — он взял лист бумаги.

— Во-первых, правительство хотело бы иметь от Дипломатического корпуса гарантии о невмешательстве в процесс выборов в настоящем и будущем.

— Вы не посмеете этого сделать! — зашипел Клаухаммер, но быстро осекся.

— Потом, как мне кажется, — продолжал Ретиф, — необходимо убрать и подправить пункты, касающиеся присутствия советников на Обероне, а также портовых соглашений. И конечно, внести пункт о неприкосновенности дипломатов с Земли на время их аккредитации на Обероне.

— Согласен, — пискнул Клаухаммер. — Где ручка?

Несколько минут понадобилось на изменение документов, на визирование и наложение печатей, после чего Ретиф потребовал внимания.

— Сейчас, когда взаимоотношения с республикой Оберон имеют юридическую основу, я бы хотел объявить о своем намерении уйти со своего поста в отставку, освободив место для нового вице-президента Хубрика.

Среди поднявшегося шума Клаухаммер шепнул Ретифу:

— Наконец-то вы сделали ошибку. Вам бы следовало держаться за этот пост, ибо сейчас я вас посажу в такую глубокую темницу, так что даже консервные банки к вам будут поступать раздавленными.

— А мне думается, — произнес Хубрик, — что вы должны установить статую в честь экс-президента. Футов сто, по-моему, будет достаточно.

— А… конечно…

— Мы аккредитуем Дира Тифа в качестве постоянного советника на Обероне, — продолжал Хубрик, — он будет полезен на этом посту.

— Будьте уверены, — пробормотал Клаухаммер.

— А сейчас прошу вас, милорды, оказать честь моему заведению! — прокричал невесть откуда взявшийся дядя Винкстер.

— Ну, Ретиф, — сказал Маньян, когда все направились к выходу, — вы действительно оказались самым нужным президентом в истории Космомиссий. — И, доверительно наклонившись к нему, спросил: — Но как вам удалось сделаться чистокровным тваггом?

— Боюсь, что это пока секрет, — ответил Ретиф. — Но наберитесь терпения. Подождите выхода в свет моих мемуаров.