Читаем Выбор Ребекки полностью

Шум за спиной отвлек ее от созерцания тихого сада, и, обернувшись, забывшая о Руперте Мэйхью Ребекка, затаив дыхание, смотрела на полированную дверь красного дерева, из которой появилась юная леди в шапке темно-каштановых волос, чью красоту не портили ни агрессивный, негодующий взгляд, ни поджатые губы, ни лиловый синяк под глазом.

***

Люк Трилоуни обхватил голову руками, и его длинные пальцы стали ерошить густые, цвета воронова крыла волосы, бросив на влажный лоб непокорные пряди. Все его попытки устроиться поудобнее на жестком сиденье в карете ни к чему не приводили, и он тихо выругался. Бросив рассеянный взгляд в окно кареты и, увидев пожухлую траву на обочине дороги, он стал торопливо расстегивать перламутровые пуговицы, путаясь в белоснежных рюшах рубашки.

– Если ты хочешь ужинать в «Рыжем льве» обнаженным, не надейся на мою защиту. – Росс Трилоуни, сидевший напротив, усмехнулся, но последовал примеру своего старшего красавца брата.

– Черт бы побрал эту жару, – прорычал Люк. – И кучер явно сбился с дороги, мы уже давно должны быть в этом «Рыжем льве»! Если через несколько минут не появится этот трактир, я пойду пешком. Надо было взять мою карету… Хотя бы сиденья были удобными…

Росс виновато взглянул на старшего брата, сочувствуя его мучениям.

Люк Трилоуни был одним из самых богатых землевладельцев в Корнуолле, хозяином «Мелроуза», великолепного дома в живописном парке. Ему принадлежали внушительный торговый флот, рудники в графстве и конюшня с коллекцией чистопородных лошадей – гордость любого аристократа.

Говоря коротко, Люк был несметно богат, став единственным наследником Джаго и Димелзы Трилоуни, и в этом с ним не мог сравниться ни один корнуолльский землевладелец. К тому же он был необыкновенно красив, так что в свои тридцать два года считался самым завидным женихом в Корнуолле.

По характеру, как все Трилоуни, Люк был сдержан и никогда не терял самообладания, кроме того дня одиннадцать лет назад, когда умер их отец. Все семейные проблемы и деловые затруднения Люк решал спокойно и обстоятельно.

Но ему не было равных, когда дело касалось очередной гулянки с обильными возлияниями, которые были неотъемлемой частью его жизни, не мешая, однако, делу. Он всегда помнил, что его положение и богатство обязывают ко многому.

Письмо адвоката их семьи заставило Люка собраться в этот путь – правда, без всякого желания. Росс решил ехать с братом, считая себя правой рукой Люка. «Мелроуз» оставался в умелых руках их младшего, самого рассудительного брата Тристана, который в тридцать лет женился по любви и счастливо жил в родовом поместье.

Люк был уверен, что дело, ради которого они едут, решенное и они быстро возвратятся в Корнуолл, не задерживаясь в глухом сельском Брайтоне.

Люк достал из кармана полсоверена и несколько раз подбросил его на ладони.

– Через пять минут мы будем у цели, – сказал он.

– Через три минуты, – возразил ему Росс.

Пять минут спустя видавшая виды карета въезжала на пыльный двор трактира «Рыжий лев».

– Вели принести… – начал было Люк и замолчал, уставившись, как и Росс, на ярко-рыжую трактирную служанку, – холодного пива, – закончил наконец он. – Да узнай, чем здесь кормят, – добавил он, в сомнении разглядывая грязный, давно не беленный дом.

Люк огляделся. В тени огромного дуба стояла карета с гербом какого-то графа.

Две юные леди в элегантных, пастельных тонов муслиновых платьях сидели на клетчатом ковре под балдахином, жеманно вертя в руках зонтики от солнца и застенчиво взглядывая в их сторону. Девушки шептались и хихикали, и зонтики в их руках вертелись все быстрее. Люк посмотрел на Росса, теряя терпение. Похоже, брат в растерянности решает, кому отдать предпочтение – юным леди или огненно-рыжей служанке.

Его не удивило, что они привлекли к себе внимание слабого пола. Все Трилоуни были красавцами высокого роста, и женщинам трудно было устоять перед их мужским обаянием. Люк знал, что классически правильные черты лица в обрамлении иссиня-черных волос делают его неотразимым и что благодаря красоте, общественному положению и богатству он считается самым завидным женихом в Корнуолле.

В сердцах пнув попавшийся на пути камешек, он высокомерно посмотрел поверх темно-каштановой головы Росса и выругал всех Рэмсденов до седьмого колена, из-за которых пришлось в жару тащиться в такую глухомань, затем пощелкал пальцами, привлекая внимание Росса.

– Пойду взгляну, нет ли у хозяина трактира подходящего коня. Ехать верхом куда приятнее, чем трястись в этой старой колымаге.

***

– С места не сдвинется, хоть умри, – пробрюзжал старик, глядя на лошадь с некоторым удовлетворением.

– Попробуйте уговорить ее, – предложила Ребекка, глядя на старого конюха с просительной улыбкой и отирая пот со лба белоснежным носовым платком.

– Лучше отлупи это глупое животное, – посоветовала бессердечная Люси Мэйхью.

Берт Моррис задумался над столь неожиданным предложением расшевелить его старушку Бесси. Он вынул глиняную трубку изо рта и стал набивать ее чем-то похожим на сено.